Вершитель хаоса - Марина Адлер

— И ты бы, конечно, послушалась, поверила — закатывая глаза, произносит он.

Я открываю рот, но ответа нет. Потому что он прав. И от этого становится только хуже. Опираюсь плечом о стену, потому, что голова начинает кружиться. Камень холодный, эта прохлада кажется единственным настоящим ощущением в мире, который вдруг стал слишком ярким и слишком страшным.

— Это он то чудовище, которое на меня насылает Королева Пик? — спрашиваю я.

Хаос не отвечает сразу. Смотрю на него очень внимательно.

— Хаос. Это он? То чудовище, сотканное из тьмы Королевы?

Его глаза темнеют. Хаос редко выглядит так, будто ему приходится подбирать слова. Обычно те сами бегут из уст этого невыносимого мужчины, ложатся в ладонь послушными блестящими ножами, которые остается запустить прямо в цель. Сейчас же он молчит, и это молчание режет глубже любого ответа.

— Я не уверен, — наконец говорит он.

— Не уверен?

— В нашем мире многие вещи умеют притворяться тем, чем на самом деле вовсе не являются. Принц Пик сложнее, чем кажется.

— Он пьет кровь прикованных девушек!

— Я не сказал, что он хороший человек, — мрачно усмехается он.

— Человек? — почти шепчу. — Ты называешь это человеком?

Хаос чуть наклоняет голову вбок, смеется еще искреннее.

— Я называю его принцем. Это еще хуже.

После этих слов снова чувствую тошноту. Прижимаю ладонь ко рту, но уже не из-за страха закричать — из-за страха, что меня вывернет прямо здесь, на пол дворца, который наверняка видел куда больше ужасов и всё равно остается безупречно чистым. Дышу Еще дышу, вспоминая то, что увидела.

— Те девушки Они останутся живы? — наконец выдавливаю самый главный вопрос, глядя на черный пол.

— Пока да.

— Пока?

— Элис — Произносит Хаос мое имя так, что смотрю на него. Он снова закатывает глаза. — Если вернешься туда, ты им не поможешь. Только окажешься рядом. На цепях или хуже. — Многозначительно приподнимает густую точеную бровь мужчина.

Я не понимаю, что он имеет в виду под этим «хуже», хочу возразить. Должна возразить. Во мне поднимается горячая, отчаянная ярость — на него, на принца, на королеву, на саму себя. Но под яростью лежит правда: я бессильна. Эта мысль унизительна. Я так устала быть бессильной.

В моем мире бессилие было чем-то временным. Ошибкой, которую можно исправить. Несправедливостью, против которой можно говорить, писать, спорить, бороться. Здесь бессилие имеет стены, короны, зубы. Здесь оно берет тебя за подбородок и говорит: «Тише».

— Я хотела попросить его помочь выбраться, — признаюсь честно.

Хаос смотрит на меня снисходительно. Так, будто понял это давно.

— Разумеется.

— Не начинай, — в этот раз глаза закатываю я.

— Не начинаю. Лишь продолжаю уже давно начатую трагедию под названием «Элис считает, что самое опасное существо в комнате обязательно окажется ее союзником».

— А ты? — резко спрашиваю я. — Ты кто?

Он усмехается, но как-то уж слишком устало.

— Именно я обычно самое опасное существо в комнате.

— Сейчас не смешно.

— Сейчас особенно, — продолжает передразнивать он. И я вдруг понимаю, он пытается шутить, дразнить и вызывает гнев только для того, чтобы привести меня в чувства, отвлечь.

Мы стоим друг напротив друга замерев, и тишина между нами снова заполняется тем, что недавно видела. Кажется, эта картина перед глазами никогда не испарится. Останется под кожей, как заноза. Есть четкое ощущение, что могу мыться до крови, закрывать глаза, притворяться, что продолжаю искать путь домой, но внутри меня уже есть эта комната.

Принц в ней. И я не знаю, что страшнее: то, что он чудовище, или то, что часть меня до последнего хотела верить монстру. Увидеть в нем спасение.

Хаос наконец отворачивается и идет вперед по коридору.

— Пойдем, — бросает через плечо.

— Куда?

— В твою комнату.

— Я не хочу в комнату.

— Замечательно. — Останавливается, а потом снова подходит ко мне. — Значит, впервые за день мы делаем что-то разумное не потому, что ты этого хочешь.

Он берет меня за руку. Я дергаюсь, но не вырываюсь. Его ладонь теплая. Слишком живая после холодного камня и мертвенного света тех покоев. Я ненавижу, что это меня успокаивает, но сжимаю его ладонь сильнее.

Мы идем быстро, окна в коридоре снова становятся больше. Сквозь них виден сад и фиолетовое небо, которое украсила россыпь звезд и красноватый полумесяц луны. «Как скоро наступил вечер» — думаю про себя, отмечая то, что не поняла, как мог так быстро пройти день. Хаос выбирает коридоры так уверенно, будто дворец принадлежит ему, а не Королеве Пик. Иногда он останавливается, прислушивается, потом тянет меня в другую сторону. Дважды мы прячемся в нишах, пока мимо проходят стражи. Один раз Хаос резко прижимает меня к стене за тяжелой портьерой, и я слышу, как рядом проходят две придворные дамы, обсуждая цвет лент для бала так оживленно, будто под этой крышей не висят на цепях живые девушки.

Я думаю о них. О червах, бубнах, трефах. О том, есть ли у них настоящие имена. Не спрашиваю об этом у Хаоса. Не могу. Ведь не могу их спасти. Эта мысль давит на грудь хуже надгробной плиты. Когда мы наконец добираемся до комнаты, Хаос открывает дверь без ключа. Просто касается ручки, и замок щелкает так покорно, словно ждал указаний.

— Удобный талант, — говорю, заходя внутрь.

— Взлом дверей? Да, один из моих самых благородных, — продолжает шутить Хаос.

Комната вновь встречает тишиной, ароматом свежих цветов и абсурдной роскошью. На широкой черной кровати уже разложены платья для бала, отныне они не однотонного черного цвета: белое, красное, серебряное, синее. Каждое выглядит — как обещание вернуть меня домой, в которое уже не верю. Королева, конечно, позаботилась. Она хочет, чтобы я выглядела как часть своего мира. Слишком красиво намекает на скорое освобождение для правды.

Хаос подходит к платьям и начинает перебирать ткани с видом человека, выбирающего оружие. Так, словно вчера не было между нами той ситуации, которая вывела его из себя, а меня наградила не менее ужасными снами.

— Совсем не то, — говорит он, отбрасывая белое. — Слишком невинно. Никто не поверит.

— Спасибо, — многозначительно произношу я.

— Красное тоже — нет. Сегодня у тебя и так было достаточно красного. — Бросает он на меня коварный взгляд со