Вершитель хаоса - Марина Адлер

шепчет он между поцелуями, его голос хриплый, дрожащий от желания. — Никогда. Но теперь у меня есть отличный повод. Спасение от чар. Защита от его влияния. - Он улыбается почти целуя снова, его дыхание щекочет губы, и я понимаю, что это не ложь. Настоящая правда, которую мы оба долго не могли принять. Или только я? Не важно. К черту все.

Губы Хаоса уже скользят вниз, целуют шею, оставляя влажные следы. Я вздыхаю, запрокидываю голову, давая ему больше доступа. Его острые клыки осторожно прикусывают кожу чуть ниже уха, и я издаю звук, который звучит как молитва и писк одновременно.

— Ты такая мягкая здесь, — шепчет он, целуя ямку на шее. — И здесь. — Его губы скользят к моему плечу, целуют там обнаженную кожу. — И здесь. — Опускается он ниже к декольте.

Руки Хаоса скользят вниз по спине, сжимают мои ягодицы, прижимают еще ближе. Чувствую его возбуждение, твердое и настойчивое, прижимающееся к моему животу. От этого внутри вспыхивает огонь, который не может потушить даже холодный воздух вокруг. Уже мало понимаю, что именно происходит. Голову туманит желание.

Его поцелуи спускаются ниже, к моему декольте. Гибкое тело льнет к моему, повторяя каждый изгиб и движение. Не настойчиво, а чутко. Острые зубы осторожно оттягивают ткань платья, обнажая грудь. Я вздыхаю, когда его рот смыкается на одном из моих сосков, язык скользит по нежной коже. Мои пальцы вцепляются в его волосы, и я прижимаю его ближе, требуя большего.

— Боже, Элис, — рычит он, поднимая голову и глядя мне в глаза. В его синих глазах горит такой огонь, что я чувствую себя сожженной. — Ты не представляешь, как долго я этого хотел. Насколько сладкая ты для меня трапеза.

Он берет меня за руку и ведет к кровати, не отпуская ни на секунду. Когда мы падаем на черное бархатное покрывало, чувствую, как его вес прижимает меня к матрасу. Руки скользят по моему телу, исследуют, требуют, берут.

— Мы успеем разобраться с твоим серьезным воздержанием до бала, — говорит он, целуя мою грудь, сжимая когтистыми руками бедра. — Я обещаю.

Хочу возразить, сказать, что нам нельзя настолько сближаться, что секс все усложнит. Очень, очень сильно все усложнит Но в этот момент в дверь начинают стучать. Сначала просто, а через время громко, настойчиво. Я не могу остановить Хаоса, не смею прервать этот момент, который кажется райским оазисом в адском пламени.

— Госпожа Элис! — кричит голос слуги. — Королева требует вас на бал!

Хаос издает рычание, которое звучит почти как рев животного. Я пытаюсь встать, но он прижимает меня обратно к кровати, укладывая руку на грудь, закрывает мне рот новым поцелуем. Его язык скользит снова в мой рот, требует молчания, требует подчинения.

— Веди себя смирно, — шепчет в губы.

— Хаос, это неразумно, — пытаюсь возразить, но голос едва слышен, дрожа от желания.

Он не слушает. Его колено раздвигает мои ноги, и я чувствую, как его рука скользит под юбку платья. Пальцы находят мои трусики и чувствую, как когти ловко подцепляют, ткань, отодвигают ее в сторону. Я выгибаюсь, закрывая себе рот запястьем, чтобы не вскрикнуть, когда его пальцы раздвигают половые губы, начинают ласкать мой клитор. Острые когти совсем не мешают, только будоражат, когда задевают кожу. Хаос аккуратен, он чувствует свое тело идеально. Мое, похоже, еще лучше.

— Повтори то, что сказала еще раз, — говорит он, поглаживая мои ноги своим гибким хвостом, нежно целуя висок, щеку, шею. — Скажи, что то, что сейчас происходит неразумно.

Но я не могу. Не могу ничего сказать, кроме как издавать тихие стоны, которые едва заглушаю запястьем. Раскрываюсь перед ним еще больше, таз сам двигается навстречу его пальцам, требуя большего.

— Не буду задерживать тебя надолго, — обещает он, шутливо целуя в нос. — До прихода Принца вполне справлюсь.

Я не знаю, что он затеял, но когда поднимает мою юбку еще выше, а сам опускается ниже, к моим разведенным ногам. Но когда его дыхание касается моего лобка, то понимаю. Боже. Он собирается

— Какая ты отзывчивая, красивая — слова гаснут на половине фразы.

Его язык касается и сразу скользит по самому чувствительному месту. В этот момент чуть не кричу. Приходится укусить собственное запястье, чтобы не издать звук, который услышат слуги за дверью.

— Да у нас тут настоящий потоп, — смеется он, и его смех вибрирует прямо на клиторе, вызывая волны удовольствия. — Ты вся мокрая для меня, Элис.

Я пытаюсь взять себя в руки, пытаюсь отодвинуть его, но Хаос не слушает мои невнятные бормотания. Он подтягивает меня ближе к себе за ноги и начинает вылизывать с жаждой и удовольствием. Его язык проникает глубже, губы сжимаются на клиторе с размеренным ритмом. Он проделывает, такие вещи со мной, что чувствую — вот-вот потеряю рассудок.

Руки сами вцепляются в его волосы, прижимают его еще ближе. Я хочу большего. Он необходим мне весь, сейчас. Хочу сказать об этом, но каждый взмах его языка приносит волну удовольствия, которая разносится по всему телу морозной дрожью, от кончиков пальцев на ногах до макушки.

— Хаос, я — начинаю, но не могу закончить.

Он только смеется, его язык становится еще более настойчивым, еще более требовательным. Я чувствую, как мышцы внутри начинают сокращаться, как приближается оргазм, как вот-вот

В дверь начинают стучать еще громче.

— Госпожа! Принц Пик ждет!

В этот момент ощущаю, как Хаос медленно начинает вводить в меня свои пальцы. От страха сжимаю бедра на его шее.

— Ты меня ранишь своими когтями, Хаос, — шепчу словно в бреду, но глаза широко раскрываются от настоящего опасения.

— Обижаешь, детка. — Усмехается он, продолжая погружаться глубже и глубже. Ощущаю твердость и прохладу его когтей, но они не причиняют боли. Только еще больше возбуждают ощущением опасности. Его рот снова накрывает мой клитор, изводит настойчивой, но неспешной лаской, а пальцы двигаются внутри смелее. «Все это настолько развязно. Настолько естественно и прекрасно» — хватаюсь за последнюю мысль в голове. Не понимая, что говорю это вслух.

Резко выгибаюсь как струна и получаю оргазм в тот самый момент, когда слышу его голос. Его слова, смысл которых уже не могу разобрать. Волна удовольствия захлёстывает меня, мышцы сокращаются вокруг пальцев, мягко скользящих внутри. Я снова кусаю запястье чтобы не кричать, так сильно, что чувствую