Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Владлена не ответила. Ей почему-то стало трудно дышать.

— Ты думаешь, он не понимает, как тебе там тяжело? — продолжил Рик. — Понимает. Слишком хорошо понимает. Ты думаешь, он не хотел сам показать тебе город? Посадить тебя за этот стол, заказать эту дурацкую пасту, посмотреть, как ты впервые за долгое время улыбаешься не потому, что стараешься быть сильной, а потому что тебе действительно хорошо?

Владлена отвернулась, но не успела спрятать дрогнувшие губы.

Рик заметил и это.

— Он хотел бы, — сказал он тише. — Но не может. Или думает, что не может. Он решил, что если будет держать тебя подальше от себя, то сделает вам обоим легче.

— Легче? — Владлена горько усмехнулась. — Запереть меня в доме и делать вид, что меня не существует?

— Я не сказал, что он прав, — резко ответил Рик. — Я сказал, что он пытается выжить так, как умеет.

Она посмотрела на него с непониманием.

Рик на мгновение замолчал. Городской шум будто отдалился. Между ними остались только его слова и её учащённое дыхание.

— Он любит тебя, Владлена.

Эта фраза ударила сильнее, чем звонок Маттео.

Она даже не сразу поняла, что перестала дышать.

— Не говори так, — прошептала она.

— Почему?

— Потому что это ничего не меняет.

— Меняет. Просто не так, как тебе хочется.

В её глазах мелькнула боль, и Рик, кажется, пожалел о резкости. Он чуть смягчил голос.

— Возможно, впервые в жизни он действительно кого-то полюбил. Не как собственность. Не как ответственность. Не как слабость, которую надо контролировать. По-настоящему. И это убивает его хуже любой пули, потому что он заранее знает: скоро вам придётся расстаться.

Слова словно упали в пустоту.

Владлена стояла неподвижно, а вокруг продолжалась жизнь: кто-то смеялся, официант выносил поднос на террасу, мимо проехал скутер. Всё было таким обыденным, что становилось почти жестоким.

— Он знает, что тебе больно, — сказал Рик. — И знает, что сам причиняет эту боль. Просто думает, что другого выхода нет. Поэтому я и привёз тебя сюда. Чтобы хотя бы один день у тебя был не из страха, стен и охраны. Чтобы потом, когда всё закончится, у тебя осталось что-то кроме воспоминаний о его доме.

Владлена медленно обхватила себя руками. Ветер коснулся её волос, и ей вдруг захотелось вернуться не в поместье, а в то мгновение, когда она ещё не услышала звонок. Когда паста была горячей, Рик шутил, а город за окнами казался обещанием.

— Он будет в ярости, — тихо сказала она.

— Да, — согласился Рик. — Будет.

— И ты всё равно считаешь, что поступил правильно?

Он посмотрел на неё почти устало.

— Не считаю. Знаю. Не сейчас, так позже он поймёт, почему я это сделал.

Владлена ничего не ответила.

Они дошли до машины молча. Рик открыл перед ней дверь, но она не сразу села. На мгновение ей показалось, что если она сейчас оглянется, то запомнит этот город навсегда: узкие улицы, тёплый свет в окнах, запах кофе и дождя на камне. Крошечный кусочек свободы, украденный у чужой власти.

Потом она села в машину.

Обратная дорога прошла в полной тишине.

Рик больше не пытался шутить. Владлена смотрела в окно, но почти ничего не видела. Огни города расплывались перед глазами, превращаясь в длинные дрожащие линии. В голове снова и снова звучали слова Рика.

Он любит тебя.

Скоро вам придётся расстаться.

Он хотел бы сам показать тебе город.

Она пыталась прогнать эти фразы, но они возвращались, цеплялись за сердце, заставляли вспоминать всё, что она так тщательно старалась не замечать: взгляды Маттео, слишком долгие для равнодушия; его молчание, похожее не на холодность, а на борьбу; редкие прикосновения, после которых он всегда отступал первым, будто обжигался.

И теперь страх перед его гневом отступил куда-то далеко.

Дома их ждал разъярённый Маттео — Владлена знала это.

Но после слов Рика она боялась уже не его ярости.

Когда они подъехали к поместью, массивные ворота распахнулись с пугающей быстротой. Маттео ждал их на подъездной дорожке. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, его фигура в чёрном пальто казалась частью ночных теней.

Как только машина остановилась, он шагнул к двери водителя.

— Выходи, — скомандовал он Рику.

Когда Рик вышел, Маттео мгновенно сократил расстояние и, схватив его за воротник, припечатал спиной к борту машины.

— Ты подставил её под удар! Ты нарушил мой прямой приказ! — его глаза горели тёмным пламенем.

— Я дал ей подышать! — ответил Рик, перехватывая его руки. — Посмотри на неё! Ей стало лучше!

— Не тебе решать, что ей лучше!

Владлена выскочила из машины и встала между ними, упершись ладонями в грудь Маттео.

— Прекрати! — выкрикнула она. — Хватит вести себя как хозяин цепного пса!

Маттео медленно перевёл взгляд на неё. Его зрачки были расширены, дыхание — тяжёлым.

— Отойди, Владлена. Это мужское дело.

— Нет! Ты не будешь бить его за то, что он единственный проявил ко мне каплю сострадания!

Маттео замер. Его челюсть напряглась так, что стали видны желваки.

— «Сострадания»? — повторил он хрипло. — Значит, ты теперь на его стороне?

— Я на стороне здравого смысла! Ты запер меня в склепе и удивляешься, почему я пытаюсь из него выбраться. Ты отстранился так, будто я — досадная помеха в твоих делах. Рик хотя бы не делал вид, что меня не существует!

Последние слова подействовали на Маттео как удар в лицо. Он отпустил куртку Рика, и тот, поправив воротник, отошёл на шаг.

— Пошёл вон, — не оборачиваясь, бросил Маттео Рику. Тот посмотрел на Владлену, та едва заметно кивнула.

Когда тяжёлая дверь в кабинет Маттео захлопнулась за ними двумя, тишина в комнате стала осязаемой. Маттео сбросил пальто на диван и повернулся к ней. Он наступал медленно, пока она не упёрлась спиной в закрытую дверь.

— Значит, я — тюремщик? — прошептал он, и в этом шёпоте было больше боли, чем злости. Он упёрся руками в дверь по обе стороны от её головы. — Я ночами не сплю, выстраивая систему безопасности, чтобы ни один наёмник не подобрался к этой вилле. Я жгу мосты, чтобы сохранить тебе жизнь… а ты просто уходишь пить кофе, как капризная девчонка?

— Ты выстроил не