Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

А я не могла. Голос бога павшего мира преследовал, неустанно напоминая о скорой буре, которая все не наступала, но неотвратимо должна была прийти. Да и боялась я многого. Даже слишком многого для бессмертного существа, чьи слезы разъедали плоть более слабых. Только продолжала притворяться, что это не так. Я жевыжила, хоть и не должна была.

— Хочу, чтобы наступило завтра, — я поерзала на бедрах Элиаса, который вальяжно развалился в подушках на моем любимом месте, и качнула головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам, чтобы скрыть все следы его недавнего приступа жадности. — Я попрошу тебя сломать замок в спальне, чтобы мы не могли выйти, а ты…

— Не откажу, кроха, — янтарный взгляд загорелся вновь, и я улыбнулась, не пытаясь прикрыться. Платье болталось на талии, снятое не до конца, и наглый ифрит этим пользовался, скользя ладонью по обнаженной спине и нарочно соблазняя вновь. — Особенно если ты будешь умолять также сладко, как…

— Элиас! — возмущение превратилось в стон вместе с очередным прикосновением — к внутренней стороне бедра, где буквально несколько минут назад чужой огонь не согревал, а заставлял тело пылать от жажды.

Мужчина улыбнулся как-то слишком довольно. Понимающе — так, как они оба делали это все чаще, но вдуматься в это я не успела. Он сильнее сжал пальцы, не давая отстраниться, и свободной ладонью прошелся от ключиц до живота, заставляя тело реагировать по-новому, и просто положил руку сверху.

Всего на секунду. Всего лишь …

— Что ты делаешь? — прошептала я, но вопрос был не к нему. К себе. К этому странному теплу, которое растекалось ниже, сворачиваясь в тугой узел.

Огонь внутри отозвался на прикосновение послушно и странно. Будто в темноте зажгли свечу. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям, и даже затаила дыхание. Ничего. Только тишина. Ни боли, ни страха, ни пустоты. Будто внутри меня что-то шевельнулось вместе с этим крохотным пламенем.

— Ничего, — довольно подтвердил Элиас мои мысли. — Просто держу свое самое ценное сокровище.

«Слишком хорошо», — хотела сказать я, но вместо этого закрыла глаза.

— Ты просто устала, красавица, — привычно легко отозвался ифрит, вмиг растеряв веселость, когда я повторила его жест, прижав ладонь к животу. — Можешь смело признаться, что сложно оставаться такой горячей.

Я уже не слушала. Не дышала, только пальцы едва заметно дрогнули, заставив тело сделать то же самое. Подняться вышло с трудом, убедить себя, что это просто глупое наваждение — еще хуже. Сердце забилось так быстро, что я почти была готова засмеяться от собственной глупости. Просто тело не отошло от смерти. Просто показалось.

Ведьничего не изменилось.

Такая же худая. Кожа — гладкая, без шрамов. Всегда без шрамов, как бы не был жесток мир. Усталость — тоже ерунда по сравнению с тем, что я пережила. Сонливость — вообще мой верный друг. Да и чай, который слуги приносили, всегда пах также тошнотворно — цитрусами и чем-то невыносимо горьким.

Вот только тепло не исчезло. Как будто что-то внутри хотело коснуться в ответ. Мягко. Тихо. В попыткеутешить.

— Кроха? — Элиас не удивился. Только во взгляде всколыхнулась какая-то особенная нежность, а сам мужчина тут же оказался рядом, придерживая за талию и накрывая мою ладонь своей.

И снова. Только теперь — радость. Не моя.

— Не может… Невозможно, — голос прозвучал полузадушенно, а мир вокруг дрогнул, искажаясь от подступающих слез. — Уйди! Не трогай!

Я попыталась оттолкнуть мужчину, но оказалась так крепко прижата к груди, что от злости вцепилась ногтями в его предплечья. Нарочно больно, до крови и собственной слепой ярости, потому что ифрит только ласково погладил по спине.

— Догадалась, — тихо произнёс он, а в янтарном взгляде сверкнуло понимание, смешанное с обжигающе неуместной заботой. Как будто я должна была быть счастлива. — Тише, моя маленькая. Я…

— Ты знал! — я вскрикнула, тихо засмеявшись, и тут же горло сдавило. От обиды, от предательства. От самой себя. — Ты знал и молчал… Он тоже?

Я хотела практически завыть от безысходности и этого чертовогоощущения, но вместо этого — слёзы. Горячие, злые, бесполезные. Кровь шумела в висках так сильно, что я не услышала шагов, но тут же ощутила чужое присутствие. Дарион застыл в паре шагов от нас, скользнул по мне обеспокоенным взглядом, а затем переглянулся с огненным предателем.

Поняла сразу, что зналиоба. Проклятый, который обрел высшую кровь по случайности и не мог… с самого начала. Демон, который был создан разрушать, а не создавать. Сердце в груди грозило выскочить от подступающей паники и эха далекого смеха моей убийцы — птица снова вляпалась по самые крылья. Только больше не могла уйти, потому что проблема былав ней.

— Я не хочу этого, — прошептала я, жмурясь до звезд перед глазами и утыкаясь носом в шею ифрита. — Не хочу! Это даже не смешно! Просто… ошибка.

Они молчали. Только смотрели — один с тревогой, другой с чем-то, похожим на счастье, но холод уже пробирал до костей, сковывая тело все больше. Словно специально, чтобы я не могла двинуться.

— Это не шутка, — наконец произнес князь, делая осторожный шаг вперед. — И не наказание, родная, — его голос прозвучал так заботливо, что резко стало тошно — будто уговаривал дикого зверя добровольно войти в клетку. — Просто одно беспокойное сердце снова выбрало тебя, даже когда ты сама от него отказалась.

Тишина повисла похоронным саваном. Затем — осторожное касание Дариона к моим волосам. Он собрал их у основания, перекладывая на грудь, и прижался губами к моему дрожащему плечу. Слишком нежно, слишком осторожно для самого себя. Как никогда не делал. Моё сердце забилось так громко, что, казалось, он слышит его удары. Или чувствует, как вибрирует кожа под его пальцами.

— Вы… вы… — слова застряли в горле, но я позволила касаться себя. Боль в груди отступала после каждого прикосновения, вынуждая быть послушной. — Вы знали с самого начала?

— Не с самого, — тихо ответил ифрит, погладив меня по щеке. — Но достаточно давно.

— И молчали.

— Ждали, когда ты сама поймёшь, — Дарион зарылся носом в растрепанные волосы у меня на макушке и глубоко вдохнул. — Потому что если бы мы сказали раньше, ты бы…

— Уничтожила это, — закончила я за него, но голос дрогнул. Плаксиво, испуганно, будто я снова оказалась в самом начале бессчетных несчастий. — Да, уничтожила бы.

Но потом — снова это ощущение. Нечто внутри меня шевельнулось, как рыбка в воде. Как легкая рябь на водной глади от упавшей капли. Незаметно, но достаточно ласково, чтобы я всхлипнула, испуганно замерев.

— И что с тобой делать, кроха? Светишься,