Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

— Красавица, ты все равно не спрячешься. Это просто ужин. Просто формальность, — повторил Элиас уже в который раз. Его рука скользнула под одеяло, ладонь легла на мою поясницу, заставляя прогнуться и прижаться ближе. — И ты в любом случае согласишься.

Пальцы впились в ягодицу, вырвав тихий стон, и мужчина довольно улыбнулся. Как и лениво наблюдающий правитель, который медленно поднялся, но не ушел. Только потянул одеяло в сторону, чтобы то обнажило мою спину. Воздух тут же ласково обнял голую кожу, но через мгновение его сменило жгучее тепло — Элиас прижался губами к позвоночнику.

— Совсем как тогда в пещере инея. Помнишь, светлость? — и снова тем самым тоном, заставляющим послушно замереть. — Одна прекрасная госпожа сначала упрямилась, а затем…

— Не надо! — протест прозвучал неубедительно, а Дарион усмехнулся, коротко кивнув, и поманил к себе. Без лишних слов и шансов на сопротивление — и я поддалась, потянув пояс его домашних штанов вниз и прогибаясь в пояснице как можно ниже.

Ониоба знали. Чёрт возьми, оба прекрасно знали. Моё сердце колотилось как бешеное, а между ног уже пульсировало влажное предательство. Тело помнило. Ту самую неделю неделю на севере, когда мы так ничего и не увидели, кроме подземного города местных драугров и шикарных купален со стенами, покрытыми тонким слоем льда.

— Она всегда просит. Да, моя ненасытная? — тем самым холодным тоном настоящего правителя, от которого побежали мурашки по спине. Я только коротко кивнула, нетерпеливо обхватывая член у основания — толстый, тяжёлый, с набухшей головкой, уже влажной от предвкушения. Прямо как я. — Хочешь?

Риторический вопрос. Совершенно глупый. Особенно когда в фиолетовом взгляде голод не меньше моего, а его обладатель — в предвкушении. Я не сдержала стон, когда горячая ладонь ифрита вдруг шлепнула по ягодице, и мелко закивала.

— Правила помнишь, кроха? Руками — нет, — Элиас щелкнул языком, повторяя удар, но я уже не слушала. — Только рот. Только язык. Только ты.

Облизнула губы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от горячих пальцев, сжимающих соски до легкой боли, и Дарион провёл головкой по моей нижней — медленно, мучительно. Какприказ, который невозможно не исполнить.

Сначала — только кончик. Медленно скользнуть языком по уздечке, послушно поднять взгляд, чтобы увидеть потемневшие от желания глаза мужчины. Он тут же толкнулся вперёд — резко, но не грубо. Затем, почти сразу же — глубже, до самого горла.

— Посмотри на неё, — ифрит рассмеялся, напористо проникая в меня пальцами и тут же доставая их, чтобы скользнуть выше, к тугому колечку мышц. — Такая капризная, а уже вся течет. — Его палец резко вошел внутрь, растягивая также нетерпеливо. Словно это не он вчера… — А здесь… о, здесь совсем тесно.

Я взвыла на члене Дариона, но князь придержал мою голову, глубже заходя в горло, уже охотно принимающее и расслабленное даже без подсказки. Как тогда в тронном зале, когда он… учил, а я старательно изображала скромность и послушание.

— Жадная, — прошептал он, сжимая мои волосы в кулаке и уже полностью контролируя темп. — Хочешь больше? Тогда дыши носом. И не останавливайся.

Тихий шорох за спиной я не услышала. Только застонала, когда ощутила прикосновение чего-то прохладного к тому месту, где только что был палец ифрита, и без лишних слов развела колени шире. Чувствовала, что так надо. Будет хорошо — слишком хорошо. Только поддаться и довериться.

— Наказание, девочка моя, — вкрадчивый шепот Элиаса горячей волной прошелся по коже, и тут же укус обжег плечо. — Ты же любишь игры? И специально провоцируешь.

Дарион приподнял бровь, медленно вытаскивая член. Слюна растянулась нитью между его головкой и моими губами, но тут же вошел обратно. Сразу — на всю длину, заставив задрожать.

— Ты серьёзно?

— Помнишь, какона выпрашивала их на источниках? — насмешливо, резко, но я уже догадалась. То, что приняла за безделушку, но мужчины поняли сразу. Переглянулись красноречиво, а я… — Думаю, три… нет, четыре. Чтобы запомнила.

Первый шар вошел легко, холодный нефрит приятно обжигал стенки, растягивая их с легкой, но до слез приятной болью. Даже не болью — наполненностью, которой сейчас так не хватало, когда я уже была почти на пределе.

Второй — чуть больше.

К третьему я застонала и даже подалась навстречу сама.

— Четвертый, маленькая, — прошептал Элиас, сначала проводя прохладным нефритом по истекающему смазкой входу, а затем медленно погружая его внутрь. — Если выронишь — накажу.

Цепочка осталась между ягодиц. Короткая, прохладная, за которую мужчина тут же слабо потянул, заставив то, что было внутри, двинуться. Я хотела закричать, но вырвался только тихий хрип, а член в горле напрягся еще сильнее, заставив сжаться. Дарион запрокинул голову, кончая с хриплым рыком в тот момент, когда ифрит вошел в меня одним резким толчком.

И я не выдержала, чувствуя, как волна накрывает с головой. Тело — слишком легкое, отзывчивое, наполненное — послушно полыхнуло огнем, доверчиво замирая. В наступившей тишине слышалось только дыхание, горячее и сбитое.

— Госпожа… Ваша светлость! — стук в дверь и взволнованный женский голос не заставили даже вздрогнуть, а только лениво уложить голову князю на бедро. Горячая ладонь Элиаса тут же скользнула по лодыжке вверх. — Молодая госпожа исчезла! Комната пустая и… обгорела…

Дарион взглянул на меня расслабленно, изучающе, словно новость должна была напугать меня. Или хотя бы разозлить, но покой разлился по венам слишком настойчиво, чтобы отпускать. Как первоклассное успокоительное, только бесконечное и самое действенное.

— А если ты скажешь, что он, — я прищурилась, потянувшись рукой к огненно-алым волосам ифрита, на что тот улыбнулся и подался ближе, — меня украл? Я не…

— Хочешь, сердце мое, и пойдешь — оборвал князь. — И не вздумайвытащить.

Я хотела рассмеяться от его уверенности, но только застонала, когда ладонь мужчины опустилась на грудь и большой палец нарочно невесомо скользнул по твердому соску. Пришлось кивнуть.

Убедили. Причем убедили настолько уверенно, что я первой сбежала в ванную и нарочно выбрала новое платье, облегающее как вторая кожа — чтобы смотрели и видели, кого получили. Даже нацепила несколько украшений, которые почти никогда не любила.

Беглянка нашлась в саду. Забрела в самую дальнюю его часть и металась из угла в угол вдоль розовых кустов. Алые волосы искрились, опаляя траву, а в глазах стоял настоящий ужас — еще бы, она сделала все, чтобы состоялась встреча с семьей ее жениха. Потому что все остальные не спешили — ждали, чтобы малышка-демоница поняла, стоит ли оно того.

— Милая, так нельзя, — я прошла мимо девушки, скидывая туфли, и устроилась на мраморном бордюре