Приручая Серафину - Джиджи Стикс

— На тебе слишком много одежды, — рычит он мне в шею.

— Тогда сними.

Он стаскивает футболку через голову и отбрасывает ее в сторону. Кровь, пропитавшая ткань, остывает на воздухе, отчего по коже бегут мурашки. Глаза Лероя расширяются, когда он понимает, что под футболкой нет лифчика.

— Черт, Серафина, — стонет он, глаза темнеют от желания. — Эти соски встали для меня?

Я киваю.

— И что ты с ними сделаешь?

Раздувая ноздри, он поднимает руку и зажимает мой сосок между большим и указательным пальцами. Я ахаю, удовольствие стреляет вниз по позвоночнику и оседает между ног. А когда он берет сосок в рот, мои колени подгибаются.

Лерой крепко меня удерживает, и ему, похоже, совершенно плевать, что я вся перепачкана кровью Хулио Катания. Может, несмотря на все его ворчание о моем «неумении себя контролировать», ему самому втайне нравится вид бойни, так же, как и мне. Додумать эту мысль не успеваю, как он подхватывает меня на руки и поднимает.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

— Ты вся в крови этого ублюдка, — рычит он, но в голосе сквозит тепло. — Сейчас я тебя отмою. Дочиста.

— Это включает оргазм? — спрашиваю я.

Его широкая улыбка заставляет в животе взрываться бабочек.

— Это то, чего ты хочешь?

— Пожалуйста.

Он несет меня через весь бронированный фургон; его шаги хрустят по разостланной на полу пленке. В самом конце, ближе к кабине водителя, есть две двери, которые я принимала за шкафы, но одна из них оказывается крошечной душевой.

Это самое компактное помещение из всех, что я видела, но места хватает нам обоим, даже когда он закрывает за собой дверь.

Я прислоняюсь спиной к пластиковой стене, сердце колотится, мышцы внутри сжимаются и расслабляются в предвкушении его прикосновений. Лерой усаживает меня на узкую скамеечку, и теперь у меня идеальный вид на выпуклость в его брюках.

Пульс учащается, но в нем нет ни привычной ярости, ни отвращения, которые всегда вспыхивали, когда я видела член. С Лероем все иначе. Да, он возбуждается, как и все мужчины, но его эрекция не давит, не угрожает. Он не вынимает его и не требует своего. Это лишь одна из причин, почему он так меня завораживает.

Он опускается на колени между моих раздвинутых ног, стягивает с меня кроссовки, обнажая ступни. Пальцы скользят вверх по икрам, оставляя за собой дорожку из мурашек, и я невольно задерживаю дыхание. Меня трясет, но не от холода. То, как он массирует мне ноги, посылает прямо в низ живота разряды тока.

— Приподними бедра, ангел, — хрипит он.

Сейчас я готова выполнить любую его просьбу.

Я отрываю попу от скамейки, и он одним движением стягивает с меня и трусики, и пижамные штаны. Раздвигает мне колени еще шире, взгляд устремляется прямо туда, между ног.

Он выдыхает с рыком: — Твоя хорошенькая киска вся мокрая.

Я прикусываю нижнюю губу, дыхание сбивается. Никто и никогда не называл эту часть моего тела красивой. По крайней мере, никто из тех, кого я потом не убила.

Лерой целует нежную кожу на внутренней стороне бедра. Я вздрагиваю, ноги сами собой раскрываются еще шире. Его язык скользит выше, я вцепляюсь пальцами в края скамейки, бедра тянутся к его рту.

В прошлый раз он трахал меня рукояткой ножа и довел пальцами до оргазма. А сейчас языком? Я смотрю вниз, между своих раздвинутых ног, и вижу, как кровь Хулио стекла мне на бедра.

Его горячее дыхание обдает мои складки, и меня всю трясет. До встречи с Лероем я даже не представляла, что быть с мужчиной может быть так возбуждающе. Сердце бьется быстрее от одной мысли, что он хочет попробовать меня на вкус, когда я вся в крови моих врагов.

Он проводит языком вверх по моей щелке и медленно обводит клитор. Волна наслаждения заливает все внутри, бедра дергаются.

— Сиди спокойно, иначе я перестану лизать твою сладкую пизду, — низко рычит он.

Я стараюсь подчиниться, но в таком безумии это почти невозможно. Слишком много «первых раз»: первый поцелуй по согласию, первое убийство из моего списка, и вот это: первый раз, когда мужчина ласкает меня языком.

Лерой скользит ладонями вверх по моим бедрам и крепко сжимает их, не давая мне дернуться. Я откидываюсь спиной к стене душевой, зажмуриваюсь от напора наслаждения.

— Ты такая вкусная, ангел, — шепчет он и ускоряет круговые движения языком вокруг клитора, пока я не начинаю потеть и задыхаться на этой скамейке. Пальцы впиваются ему в плечи, ногти рвут рубашку.

Как так получается, что я снова голая, а он полностью одет? Почему удовольствие с ним всегда только в одну сторону? Я хочу прикоснуться к нему. Хочу провести ладонями и языком по всем жестким линиям его тела. Напряжение нарастает до предела, глаза закатываются.

Бедра сами собой сжимаются вокруг его головы, запирая его там. В горле застревает тонкий стон. Я никогда не хочу, чтобы это кончалось.

— Я держу тебя, ангел, — говорит он. — Отпусти.

Губы раскрываются, я пытаюсь что-то сказать, но вырываются только стоны. Каждый взмах языка, каждое круговое движение делает меня чувствительнее, и я растворяюсь в его прикосновениях.

Я дрожу, задыхаюсь, оргазм уже рядом, я почти чувствую его вкус. Лерой обхватывает клитор губами и сильно всасывает, и последняя моя защита рушится. Оргазм прокатывается по мне, как шар для сноса зданий.

— Лерой! — кричу я, разлетаясь на тысячи осколков, все тело сотрясается вокруг его языка.

Он продолжает лизать, посасывать, выжимая из меня оргазм до последней капли, пока я не оседаю на стену бескостной массой. Двигаться не могу. Говорить не могу. Только обмякаю и купаюсь в послевкусии.

В голове тихо. Весь мир сжался в это мгновение, которое я хочу растянуть навсегда.

Лерой поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх, темные глаза блестят.

— Хорошая девочка, — говорит он. — Это было шикарное шоу.

Щеки и грудь заливает жар. Наверное, надо бы свести колени, но мне слишком хорошо, чтобы шевелиться.

Он встает, берет душевой шланг, и мой взгляд невольно падает на выпуклость в его брюках. Там идеально отпечаталась та самая толстая эрекция, на которой я сидела, когда угрожала ему в его же постели.

Я хочу ее увидеть. Хочу провести языком по этой толстой головке и довести его