Кровь Олимпа - Кейт Ашер

— Почему мы должны соглашаться посылать наших воинов сражаться за вас, когда Кронос может предложить нам лучшие возможности? — протянул Ариус. — Когда, возможно, наши собственные боги покинули вас?

— Ради всего святого. — Я махнула рукой в сторону пристани. — Уходите. Испытайте удачу с титаном, который последние несколько тысячелетий называл своим домом самые холодные глубины Тартара. Сделайте ставку на то, что он в здравом уме; что вы будете для него чем-то большим, чем просто пешками, которыми можно пользоваться и жертвовать по желанию.

— А разве для вас мы не будем такими же пешками? — огрызнулся он.

Я поднялась во весь рост, обводя взглядом всех сидящих за столом. Меня встретили терпеливое молчание, враждебные взгляды, ободряющие улыбки и пустые взоры тех, кто, казалось, был безразличен.

— Вы не будете пешками, нет. Вы принесете клятвы и будете действовать по собственной воле, но под предводительством одного из богов, сидящих за этим самым столом. Понимаете ли вы, насколько это знаменательное событие? Чтобы за одним столом собрались представители каждого королевства смертных и все, кроме четырех ваших священных богов? Чтобы все эти боги были едины в своих ценностях и надеждах на эти царства? Чтобы мелкие распри остались позади, и вы смогли дожить до дня, когда они разрешатся?

Лоб Ариуса нахмурился в раздумьях. Выражение лица Идалии смягчилось, а её дочь просияла. Лирос поджал губы, его карие глаза искрились, как и у его избранного бога. Деметрия испепеляла взглядом любого, кто осмеливался усомниться, и даже старый Софокл бросал по сторонам недовольные взгляды.

Правители Териса и Кардии были спокойны, как и представитель Лунариса. Они, видимо, уже приняли решение. Принц Икар из Калдриса вел внутренний спор.

Аэлия вздохнула, откинувшись на спинку стула.

— Мне было поручено выслушать вас и только. Я не могу дать обязательств от лица Дромариса, пока не передам содержание этой встречи отцу и он не примет окончательное решение.

— Было бы неплохо, если бы старый король-бандит явился сам, — пробормотал Ариус.

Аэлия пронзила его взглядом своих разноцветных глаз, не моргая, пока он не заерзал на стуле.

— Он занят другими делами. — Она повернулась ко мне, смягчив взгляд. — Но я буду сражаться на вашей стороне, что бы ни решил мой отец для королевства.

— Наследница женского пола не может сражаться! — воскликнул Гален, ударив ладонью по столу.

Аэлия отреагировала быстрее меня, так быстро, что я едва уследила за её движениями. В мгновение ока она выхватила кинжал, спрятанный где-то сбоку, метнула его, и он вонзился в поверхность стола, прямо между указательным и средним пальцами Галена.

Ему потребовалась секунда, чтобы осознать произошедшее, но когда он понял, насколько близок был к потере пальцев на рабочей руке, он отдернул её с громким проклятием, как раз в тот момент, когда теневое кресло под его наглым задом просто испарилось.

— Ты оспариваешь то, что я могу сражаться, или то, что я не должна? — спросила Аэлия, подступая к нему. — Или ты считаешь, что моя матка принесет нашим королевствам больше пользы, чем мои навыки владения сталью и копьем?

«О, она мне ОЧЕНЬ нравится».

Келис хмыкнул.

Велира выбрала именно этот момент, чтобы заявить о себе. Издав резонирующий крик, она камнем бросилась вниз. Смертные бросились врассыпную, хватаясь за оружие, которое было бы бесполезно против её фиолетовой чешуи; другие забились под стол в ужасе.

Крылья Велиры раскрылись с резким треском, она дважды облетела остров и приземлилась с громоподобным, сотрясающим кости бумом. Её лиловые кожистые крылья снова расправились во всю ширину храма, затем она прижала их к спине, вытягивая шею во весь рост.

Она была великолепна.

«Спасибо».

И она была в ярости.

«Этот смертный король-тресковая-печень понятия не имеет, какую ошибку совершил».

«Он всего лишь принц».

«Тем более глупец. Королей я убивать не могу… Принцев же…Ссовсем другое дело».

Гален задрожал, когда она сделала огромный шаг к нему, заслонив собой стол и всех присутствующих.

«Ты считаешь, что МНЕ тоже не стоит сражаться?» — спросила она его. — «Я самка и последняя в своем роде. Разве мои когти недостаточно остры для твоего дела? Или мое пламя слишком мало, чтобы сжечь твоих врагов?»

Я перевела её слова, стараясь в точности передать её язвительный тон. Гален трясся, заикаясь и выдавая бессвязные ответы.

«Понятно», — сказала она. — «Ты говоришь только о самках своего вида, коих великое множество. И как наследник земель Посейдона, я полагаю, ты уже засунул свой крошечный член в каждую из них в своем королевстве. А эта: и свирепа, и прекрасна». — Она кивнула в сторону Аэлии. — «Она всё то, чем ты не являешься. И ты её недостоин».

— Она должна стать моей женой! — взревел он, брызгая слюной.

Взгляд Аэлии потемнел.

— Мой отец не давал согласия на такую просьбу.

— Но он даст, — прошипел Гален, поднимаясь на ноги. — Моему отцу не отказывают.

— И таким же будешь ты? Как король? Как муж? — вмешалась я. — Тем, кому «не отказывают»? Особенно жена, у которой не может быть собственного мнения и права распоряжаться своим телом?

Челюсть Галена захлопнулась с отчетливым щелчком.

— Посейдон воспитал вас всех по своему образу и подобию, не так ли? Чертов ублюдок. Трусливый рыбьехвостый подонок…

— Нисс, — прошептал Келис, вырывая меня из тирады, прежде чем я разошлась не на шутку.

Арос, кстати, выглядел разочарованным тем, что меня прервали.

— Убирайся, Гален, сын Пелия. У меня нет времени нянчиться с тобой или отрывать тебя от тех, кто не желает твоего общества: ни в браке, ни в постели. У нас есть дела поважнее.

С разных сторон послышался сдержанный смех, громче всех хохотал кентавр Орион — представитель вольного народа Лунариса. Гален покраснел, его лицо исказилось от невысказанной ярости, он развернулся и зашагал к пристани. Его стражники бросились следом, спотыкаясь в спешке.

— Ты нажила врага, — предупредил Орион.

— Посейдон был врагом еще до моего рождения, — пробормотала я. — Его смертные не вызывают у меня опасений. Но это напомнило мне… Афродита?

Богиня выпрямилась, её веселая улыбка сменилась серьезностью.

— Ты уже связалась с Нереем?

После короткой паузы, во время которой она стиснула зубы, она ответила: — Да.

— И на чьей он стороне?

Она подняла подбородок, её глаза стали непривычно жесткими.

— Он встанет на нашу сторону при одном условии.

— И что это за условие?

— Его дочь не должна быть осуждена за свои поступки.

— По рукам.

— Нисса, это не…

— Я сказала: по рукам. Что бы ни случилось, то случится. Нам нужен