Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Я повернул голову, обращаясь к ней, не глядя полностью:

— Надеюсь, это правда.

Эрато ждала снаружи, приноравливаясь к моему шагу, когда мы присоединились к Аросу и Ариусу на траве.

— Хочешь мое мнение?

Я приподнял бровь:

— У меня есть выбор?

— Не особо. — Она ухмыльнулась. — Думаю, она не врет.

— И какой же скрытой силой ты обладаешь, чтобы определять правду?

Она пожала плечами:

— Никакой. Но когда занимаешься тем, чем я, быстро учишься читать язык тела.

— И чем же ты занимаешься?

Эрато подмигнула, проходя вперед:

— Если я скажу, мне придется тебя убить.

Я моргнул, на мгновение опешив.

«Ногу поставь, божество».

Я выполнил указание Ликоса, не задумываясь, и только потом понял, что замер на полушаге с поднятой ногой. Я откашлялся, чтобы отвлечь внимание, но Арос всё равно это заметил, одарив меня крайне не впечатленным взглядом.

— Куда теперь? — обратился я к королю.

— Пока никуда, — ответил он загадочно, что привело меня в ярость.

Молнии пробежали по моей коже, взгляд сузился на его наглом лице. Он был в одном шаге от того, чтобы быть поджаренным. Разряд сорвался и ударил в дерево позади него — это, возможно, подсказало ему, что его безопасность висит на волоске, хотя я сделал это неосознанно.

— Это священная земля, — сказал он, инстинктивно отодвигаясь от меня. Его тело чувствовало опасность, даже если разум еще не осознал её. — Многие из наших воинов пали здесь во время войны титанов, и мы чтим их дух, приходя сюда молиться перед битвой. Мы молимся Аресу о руководстве. Мы молимся павшим товарищам, чтобы они направляли наши руки и дали нам еще немного времени, прежде чем мы присоединимся к ним за завесой.

— Завесой?

— Завесой между жизнью и смертью. Мы верим, что это короткий путь — достаточно одной ошибки: неверно просчитанной атаки, забытого блока, соскользнувшего запястья или неверного шага.

— Верно подмечено, — согласился Арос.

— И вы молитесь? — спросил я.

— Молимся. И если нам везет, Арес отвечает.

Арос хмыкнул:

— Скорее вам ответит Ника или я. Даже Фобос и Деймос благословят вас быстрее, чем Арес соизволит исполнить ваши желания.

— Возможно, — допустил Ариус. — Но нам нужнее настрой, чем само благословение. Воин, который верит, что его похлопал по плечу сам бог войны, становится неприкасаемым и непобедимым, потому что он в это верит.

Арос кивнул, явно заинтересовавшись:

— Я такое видел.

— Затем, когда битва выиграна, проиграна или стороны разошлись, мы возвращаемся домой к семьям. Женам. Детям, если Гера решит, что они у нас должны быть. Но некоторые не возвращаются, и именно с их семьями я хочу вас познакомить.

— Хорошо. Веди, — распорядился Арос.

Ариус развернулся и вошел в лесную чащу. Около часа мы шли в тишине по натоптанной тропе среди сосен. Оставшись наедине со своими мыслями — и перебивающим их волком — я начал размышлять.

«Многое произошло за последние дни».

«Многое».

«Я не с тобой разговаривал, Ликос».

«Ну, ты думаешь очень громко».

Я сердито посмотрел в сторону, где он пробирался сквозь деревья справа от нас.

«Она впустила меня».

Лишь песня соловья нарушала тишину леса. Даже шаги короля были бесшумными.

«Ликос, теперь я обращаюсь к тебе».

Послышался волчий вздох, а затем чувство, нет, знание того, что мой зверь закатил свои желтые глаза.

«Я игнорировал тебя, как ты и просил».

«Ну, теперь я прошу об обратном».

«Вы, боги, и ваши переменчивые умы», — проворчал он. — «Да, она тебя впустила. И что я должен ответить на это нелепое заявление?»

«Не знаю, может, дать совет?»

«Совет?»

«Да. Она впустила меня, доверила мне свою душу так же, как и тело и, Фурии, это было лучше всего, что я мог вообразить…»

«Возможно, это разговор, который тебе стоит вести с самим собой».

«Ликос!»

«Божество!» — отрезал он, и резкий лай рассерженного волка эхом разнесся по лесу, напугав всех, кроме Ароса.

«Я волк-одиночка в каждом смысле этой фразы. Я последний в своем роде и никогда больше не познаю ту близость, о которой ты говоришь».

Он помолчал, ярость сменилась чем-то похожим на сожаление.

«Ты боишься, что она разделила это с тобой, а потом попытается забрать всё назад. И если она так сделает, то не чтобы ранить тебя — ты сам сказал, она на это не способна, — а чтобы защитить себя. Свое сердце. Иногда любовь — это труд. Иногда она тяжела. И иногда мы боимся открывать слишком много, доверяя кому-то оберегать эту часть нас. Она поделилась с тобой тем, чем не делилась ни с кем другим. И это великая честь, Келис».

Слова Ликоса заставили меня замолчать. Он был прав, конечно, он был прав, но…

«Я не об этом собирался спросить».

Раздраженное ворчание в ответ: «О чем же ты тогда хотел спросить?»

Я не смог сдержать улыбку: «Как думаешь, когда мы сможем это повторить?»

«Божество…» — вздохнул он.

«Я просто говорю, что не могу дождаться, когда мы снова…»

«Келис!»

«Что? Я просто хотел сказать, что не могу без неё функционировать и жду не дождусь встречи».

Глубокий вздох был мне ответом. Его раздражение было почти осязаемым.

«Надеюсь, я не совершил худшую ошибку в своей жизни».

Через мгновение волк ответил: «Плюс в том, что если и так, то ты умрешь, если умрет она».

«Ликос!»

«Что?» — передразнил он. — «Я просто пытаюсь сказать, что вам никогда не придется жить друг без друга».

— Что не так? — буркнул Арос слева, вырвав меня из внутреннего диалога. — С ней всё в порядке?

— Я ничего не чувствовал. Уверен, Эви всё контролирует.

— Надеюсь. Клянусь…

— Арос. — Я дождался, пока он посмотрит на меня. — Они в порядке. Я бы узнал, если бы было иначе.

Помедлив, он кивнул.

— Я скажу тебе, если что-то изменится. Сколько нам еще идти?

Арос присмотрелся к тропе, а затем уверенно ухмыльнулся:

— Совсем недолго.

Я поднял взгляд, понимая глупость своего вопроса.

— Добро пожаловать в Игниос, — сказал король Ариус с теплотой в голосе. Он указал на ряды простых деревянных строений. — Большинство наших семей либо здесь, либо в Виреоне. Мои живут со мной в Кровавой Цитадели, но я вырос здесь. — Он указал на ветхое жилище на окраине. — Мой отец погиб в войне против гигантов, оставив мать растить двоих мальчиков одну. Когда она умерла от болезни год спустя, я уже был на пути в крепость. Я узнал об этом лишь спустя месяцы и тогда же услышал, что моего брата отправили в Кардию вместе с остальными сиротами.

Я нахмурился:

— Неужели здесь