Кровь Олимпа - Кейт Ашер

мгновение я увидела проблеск их прошлого: Арха маленьким мальчиком и Гефеста, почти такого же, как сейчас. — Будьте лучше, чем были мы. Постройте мир, которым будете гордиться.

— Вы знаете… от чего… отказываетесь? — выдавила я.

Гефест кивнул.

— Да. — Он посмотрел на сына, на его губах заиграла мягкая улыбка. — И это не трудная задача, зная, что он будет жить. Живи хорошо, Архимед. Мой прекрасный сын. Я так горжусь тем, каким человеком ты стал.

И со слезами, катящимися по моим щекам, я прошептала:

— Спасибо.

Гефест просто крепче прижал к себе сына и закрыл глаза, всё еще улыбаясь. И тогда я совершила вторую самую отвратительную вещь в своей жизни: Смерть потянулась к Первородному богу ремесла. Она обхватила его душу ладонями, лаская её, нежно баюкая между пальцами, и потащила её обратно к источнику внутри моего тела.

Гефест рухнул на руки Арха. Крики Архимеда заглушили вой теней, и мое сердце разрывалось от звука, который я никогда не забуду. Душа Гефеста подпитала ту последнюю нить Жизни внутри меня, и Жизнь радостно встретила его в моей груди. Вместе они потекли по моей руке и через кончики пальцев, ярко вспыхнув в камне и вместе они заполнили каждую оставшуюся трещину.

Воздух внутри арки замерцал, когда Гефест умер.

— Нет! — кричал Арх. — Не ради меня! Никогда не ради меня! Это была моя ошибка! Моя!

— Архимед.

И несмотря на звуки собственного страдания и вопли душ над головой, он услышал меня. Я протянула к нему тяжелую руку. Он отшатнулся, яростно качая головой.

— Арх, — попробовала я снова, остановившись в футе от него.

Его взгляд упал на тело, лежащее у него на коленях, руки всё еще сжимали отца.

— Твой отец хотел дать это тебе, — заговорила я сквозь комок горя в горле. — Это дар, Арх. Не растрать его впустую.

Ровно через три удара сердца он сдался. Кивнув заплаканным лицом, он опустил голову, и капли с золотистым оттенком упали на лицо великого Гефеста. Я прижала ладонь к его груди, и под ней расцвела Жизнь.

Это белое сияние жгло мне сетчатку, когда последний дар Гефеста хлынул, чтобы завещать себя сыну. Арх резко вдохнул, когда две их души сплелись воедино, исцеляя надломленность его собственной.

Он был цел. И он был абсолютно разбит.

И когда тьма наконец бросилась мне навстречу, я улыбнулась мысли о том, что последним поступком Гефеста было исцеление человека, которого он любил больше всех во всех мирах.

ГЛАВА 32

Келис

В ту же секунду, как я ступил на Остров, я понял: случилось что-то ужасное.

Там была моя душа, моя Нисса, на руках у Эви. Там лежал Гефест на коленях у своего сына. А между нами всеми была Афродита, застигнутая вихрем неприкаянных душ, которые кружились вокруг неё: неистовые, вливающиеся в каждые из трех врат.

В три отремонтированные арки.

Афродита вскрикнула, упала на колени и закрыла уши руками, рыдая. Она не видела теней, но никто бы не спутал это томительное ощущение: ледяное, меланхоличное, неправильное. Пока шторм не утихнет и основная масса душ не рассеется, я не смогу добраться до Ниссы. Это причиняло мне невыносимую боль, желудок сжался при виде неё: испачканной ихором и неподвижной. Единственным утешением было то, что я всё еще жив, а значит, жива и она.

Поэтому я сделал единственное, что мог — то, чего хотела бы от меня Нисса в сложившихся обстоятельствах. Я подполз к Аф и прижал её к себе, ожидая просвета в этой буре душ.

— Келис? — Она моргнула покрасневшими глазами, её голос был едва слышен из-за завывания. — Что ты здесь делаешь?

— Нисса? — потребовал я ответа, игнорируя её вопрос.

— Она в порядке, я думаю… но Келис… всё было очень плохо.

Я искал ответы в её полном ужаса взгляде, но их не было.

— Рассказывай.

— Гефест… он мертв, — выдавила она сквозь рыдания.

Потрясенный, я резко обернулся туда, где сидел Арх. И верно, его отец лежал неподвижно, а Арх тупо смотрел на его бородатое лицо. Он почти не замечал теней, проходящих над ним, толкающих его, проходящих сквозь него. Сомневаюсь, что он вообще услышал бы сейчас свое имя.

Даже пока я смотрел, тело Гефеста начало исчезать. У горя есть странная особенность — оно останавливает время; заставляет верить, будто можно замереть и не признавать его, и тогда всё прекратится. К сожалению, у горя также есть привычка наносить удары кувалдой.

— Как?

Аф повернулась, чтобы взглянуть на Ниссу, мысли и воспоминания явно терзали её.

— Афродита, как это произошло?

Заплаканные голубые глаза встретились с моими, богиня тяжело сглотнула.

— Нисса починила первую арку так быстро, что я по глупости поверила, будто эта задача будет парой пустяков. — Она отвела взгляд. — Я ошиблась. Очень сильно ошиблась. Вторая арка заставила её замереть. Её силы убывали с каждым ударом сердца, и я знала, что она близка к выгоранию. И что она скорее сгорит дотла, чем сдастся. Арх тоже это знал. Он предложил свою душу на серебряном блюде, чтобы она взяла её и закончила работу. К тому времени оставалась только третья арка. — Она покачала головой. — Я была права. Нисс… она… она почти убила себя, пытаясь закончить. — Новые слезы покатились по её загорелым щекам.

А я? Мое сердце было в горле, вина душила меня. Я знал, что что-то не так, чувствовал костями, что это не просто мимолетное беспокойство, и я предпочел это проигнорировать. Моя возлюбленная едва не погибла. Гефест погиб.

— Что было дальше? — сумел спросить я, отчаянно борясь с желанием броситься к ней, зная, что пока не могу прорваться. К черту эти души!

— Гефест вмешался. Пожертвовал собой вместо Арха. Отдал Ниссе всю свою душу, чтобы сначала починить третью арку, а остатком исцелить раны в душе Архимеда. Он исцелен, Келис. Исцелен и снова разбит вдребезги.

Я едва смел говорить, не то что спрашивать:

— А Нисса?

— Потеряла сознание, когда всё закончилось. Эви подхватила её голову до того, как та коснулась земли, но потом из ниоткуда налетел этот шторм и чуть не сбросил меня прямо в Стикс.

— Тебя бы здесь не было, чтобы рассказать это, если бы тебя сбросили.

— Я знаю. — Пауза, затем: — Ты ведь видишь их, верно? Души мертвых?

Я кивнул.

— Как это возможно? — прошептала она.

— Привилегия того, кто уже умирал, полагаю.

— Интересно, — пробормотала она. — Интересно, что еще ты умеешь. — Афродита, борясь с гравитацией и ветром, поднялась на ноги и потянула меня за собой. — Направь их, — предложила она сквозь вой. — Проводи