Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

В отличие от своей разумной половины, сов внутри блаженствовал. Сидящей под боком пташки Каи ему вполне хватало для его скромного птичьего счастья.

— Никуда мы не поедем! — Риш и так чувствовал себя ужасно глупо.

— Рад, что мы разрешили это ужасное недоразумение, — поддержал его Нарий. — Обещаю, мы присмотрим за Лиркой и, если заметим что-то странное, сразу сообщим. Не в наших интересах скрывать такое и ждать момента, когда ей уже ничем нельзя будет помочь.

— При малейшем подозрении я заберу её под личный присмотр, — предупредил хайнес.

— Да это ж какие слухи про неё пойдут… — начал было Ёрих.

— Да уж помягче, чем если начнут чесать языками, что к ней ночами «братья» таскаются! — окрысился Риш. — К фавориткам хайнеса мягче относятся, ещё и жалеют. Мол, разве могли они, бедняжки, отказаться? Или мне её в темницу упекать, чтобы уж точно никаких сплетней не было?

Ёрих решил больше в разговор не лезть.

— Мы на всё согласны, — поспешил успокоить хайнеса Нарий. — И раз мы всё обсудили, может, — глаза вредителя хищно сузились, — вы объясните, что делала ваша рука в портках нашей сестры?

Вот же волчья хватка! Риш раздражённо на него посмотрел.

— Выступил на свою беду на защиту чести от одной извращённой вещицы, — он с ненавистью посмотрел на край портков и увидел торчащую веревочку. Та подействовала на него как шпоры на коня. — Вот гадость! Чего сидишь⁈ — напустился он на Лирку. Та непонимающе выпучила глаза. — Сейчас долезет до самого сокровенного места!

Не дожидаясь, когда женщина наконец сообразит, Риш сам ухватился за заискрившийся конец тесьмы и потянул на себя. Печать, видимо, не ожидала, что о ней вспомнят, и съехала на пару вершков вниз. Издав торжествующий возглас победителя, хайнес тут же принялся обвязывать верёвочку чуть ниже колена.

— Подожди, Лирк, — Ёрих заинтригованно подался вперёд, — она чё… прям туда лезет? — он поиграл бровями.

Лирка не ответила, но недовольно закатила глаза.

— Вот ты ж Хрибный! — хохотнул вредитель. — А у артефактов пол есть? Эта явно мужик!

Нарий растерянно смотрел, как хайнес, сосредоточенно хмуря брови, завязывает хитрый узел, а затем — скорее невольно, чем нарочно — гладит пальцем ссадину на коже Лирки. Та мигом смутилась, закусила губу и потянула штанины портков вниз. Риш сам малость оторопел, осознав, что сделал, и торопливо поднялся.

— Прошу прощения, — крайне неохотно извинился он перед женщиной. — Но теперь ты, надеюсь, хорошо понимаешь, что ждёт тебя, если ты посмеешь утаить одержимость. Сразу говори, если что-то почуешь.

— Хорошо, — едва слышно выдохнула женщина.

— Я выйду через дверь, — категорично заявил хайнес, будто ему помешать пытались. — Сомневаюсь, что для обитателей этого дома мой выход станет сюрпризом.

И решительно зашагал к двери. Стоило ему её распахнуть, как на него с утробным рёвом бросился медвежонок.

— Ханён! — всполошилась Лирка.

— О, какой ты пушистый, — невольно улыбнулся Риш, ногой, за которую уцепился детёныш, запихивая его в спальню. — Топай к мамочке, большой и грозный зверь. Уступаю территорию.

И захлопнул створку прямо перед носом воинственно настроенного Ханёна. Лирка поспешила к сыну и, обхватив его здоровой рукой, оттащила сопротивляющегося детёныша ближе к кровати. Ёрих поставил бутылки на тумбочку и крадучись двинулся к двери. Нарий же напустился на Исешку, яростно на него шипя:

— Ты точно не коснулся той штуки⁈

— Да я сам не понял, — торопливо зашептал воин, отступая и прикрываясь подносом с пирожными. — Если коснулось, только самым кончиком. Но, клянусь, я не понял!

— Если вдруг что-то странное произойдёт, обязательно говори, ясно? Слышал, что рассказывал Сильнейший? Не хватает ещё, чтобы ты тронулся тем, чего у тебя нет.

— В смысле? — не сообразил Исешка, и Нарий страдальчески застонал.

— Ушёл, — удовлетворённо прошептал Ёрих и тихонечко закрыл дверь на замок.

— А теперь ты! — Нарий развернулся к Лирке и ткнул в неё пальцем.

Дальнейший разговор шёл беззвучно, одними губами. Ёрих и Исешка, смекнув, начали вслух обсуждать извращённую печать и посмеиваться, чтобы воцарившаяся тишина никого не насторожила.

«Кто здесь был? — Нарий требовательно вскинул брови. — Не смей врать. Исешка сам к нам присоединился, поймав на лестнице».

Лирка досадливо поморщилась.

— Не морщись мне! — вредитель не выдержал и перешёл на шёпот.

— А чё ты на печать-то косишься? — ехидно вопросил Исешка у Ёриха, не отводя глаз от Нария с Лиркой. — Сам на днях едва в чужое исподнее не залез.

— Да когда такое было? — удивился рыжий вредитель.

Ханён, малость успокоившись, затопал в сторону гардеробной и, принюхавшись к щели между дверью и косяком, попытался протиснуться внутрь.

«Там кто-то есть?»

Видимо, Лирка слишком поспешно мотнула головой. Нарий решительно направился к гардеробной, Лирка бросилась ему наперерез, но её поймал за талию Ёрих, продолжавший беседовать с Исешкой.

— Ты про ту торговку, что ль? Да на кой она мне…

Дверь с тихим скрипом отворилась, и наружу высунулась серо-голубая лапа. Нарий замер, словно на стену налетев, столкнувшись с ехидным взглядом подселенца. Иррес приподнял серые губы, обнажая зубы в ухмылке, и, отвлёкшись, лизнул жмущегося к нему Ханёна.

— … у неё ж оскал… лошадиный, — Ёрих оторопело пялился на подселенца. — Я её боюсь… какое исподнее, ты что?

— Угу, — не стал спорить очумевший от увиденного Исешка.

Лирка наконец вырвалась и поспешила закрыть Ирреса собой, обеспокоенно смотря на товарищей. На подселенца она бросила разъярённый взгляд и требовательно вытянула здоровую руку в его сторону. Иррес недовольно скривился, но женщина одними губами велела: «Живо!» — и он, ткнувшись башкой в её ладонь, исчез. Нарий от неожиданности вздрогнул так, будто рядом что-то взорвалось. Ханён, лишившийся опоры в виде мощной лапы, с обиженным рёвом пошёл жаться к маме, которая выглядела откровенно испуганной под ошеломлёнными взглядами товарищей.

«Ты стащила какую-то тварь из Хоётора⁈» — наконец опомнился Нарий.

Лирка отрицательно мотнула головой и едва шевельнула губами:

«Я его в Жаанидые нашла. Одиннадцать лет назад».

— И взяла, — добавил за неё Ёрих. Правда, тут же для маскировки добавил: — Сама она меня взяла. Прям… за исподнее.

— Ого! — оценил Исешка. Он, кажется, даже не моргал, пока смотрел на Лирку.

Нарий прошёл к тумбочке, откупорил одну из бутылок и присосался к горлышку. Пил долго, как путник, измученной жаждой. Опустив на две трети опустошённую бутылку, схватил с подноса пирожное и целиком запихал в рот. И чем дольше он жевал, тем тяжелее и осознаннее становился взгляд, которым он буравил Лирку.

Их ждёт обстоятельный разговор о её богатом внутреннем мире.

Глава 19