Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Я выпущу, но… — А-ара судорожно сглотнула. — Больше ничем не помогу… не могу… это всё, что могу…

Узник облизнул окровавленные губы, продолжая пристально смотреть на девушку.

— Мне только выбраться, а… Сила духа поведёт меня дальше.

А-ара скрылась от его жадного взора, спустившись ниже, к навесному замку, который стягивал небольшую квадратную крышку, выпиленную в решётке, к металлической петле, вбитой в землю на три локтя вглубь. Боязливо оглянувшись на Дом Духов, девушка приложила пальцы к замочной скважине и зажмурилась, вызывая в памяти морщинистое лицо своего мудрого отца.

— Ты женщина, А-ара, поэтому будь осторожна и не показывай свою силу никому. Здесь, на юге, твои силы никто не оценит. Ты лишь навлечёшь на себя статус проклятой. Но, — папа склонился к её уху и прошептал, — если судьба будет к тебе совсем жестока, ты можешь кое-чем воспользоваться. Я научу.

Не дыша от волнения, девушка торопливо прошептала заветные слова, пробуждавшие силу, и замок щёлкнул. Дужка вышла из паза, и А-ара торопливо вытянула её из петель.

Крысак внизу уже встал на дрожащие ноги и придерживался стены, чтобы не упасть. Он жадно прислушивался и высматривал девушку, боясь, что она передумала. Крышка, через которую его обычно выволакивали наружу, тихо-тихо откинулась на решётку, и спустя минуту вниз упал конец верёвки. Страстная жажда свободы придала мужчине сил, и он, отчаянно цепляясь, полез наверх.

А-ара, почувствовав повисшую тяжесть, потащила исхудавшего крысака на поверхность. Мелькнула мысль, что не так уж она слаба и нежна. Мелькнула и не исчезла. Придала уверенности и сил. Решительным рывком вытянула слегка испуганного узника, который уже подумал, что наверху его поджидают часовые, выдрала из судорожно сжатых пальцев верёвку и торопливо закрыла крышку и навесила замок. Крысак поднялся на колени и пока осматривался, всё ещё не веря, что оказался на свободе.

— Беги! — шёпотом поторопила девушка.

— Г-где река?

А-ара указала направление, и узник на четвереньках пополз в указанную сторону. Всё его тело так дрожало, что девушка пожалела о своей задумке. Он не мог бежать. Она хотела сразу вернуться в шатёр, но теперь последовала за крысаком, тихонечко умоляя его двигаться немного быстрее. Тот действительно старался, его глаза горели ликующим сумасшедшим светом. Каждый миг А-ара ожидала, что часовым вздумается подойти к яме и по становищу разлетится ор, что пленник сбежал.

Когда показался берег реки, девушка тихо поблагодарила… но мгновенно осеклась. Кого она хотела благодарить? Кому хотела рассказать о своём поступке?

— Вот… вот… — крысак вцепился в высохший сук и вместе с ним полез в воду. — Да увидят тебя боги, дитя! Спасибо… спасибо…

Белая А-ара смотрела, как пленник погружается в воду и, держась за сук, отдаётся воле течения, которое тут же подхватило его и понесло прочь. Спохватившись, девушка поняла, что забыла отдать еду. Узелок с хлебом и вяленым мясом так и остался висеть на поясе. Подумав, она выбросила в воду и верёвку, и еду, понадеявшись, что это немного умилостивит речных духов и они не тронут крысака.

Дрожь перестала колотить девушку, только когда она забралась под своё одеяло. Она долго принюхивалась, пытаясь понять, не пахнет ли от неё смрадом ямы, на ощупь пыталась найти мокрые, грязные пятна. Переживала, что где-то оставила слишком явные следы и завтра в яму бросят уже её.

За пару часов до рассвета ей удалось немного успокоиться. Но слуха коснулись тихие всхлипывания. А-ара долго прислушивалась и поняла, что плач доносится из-за занавески сварливой То-нии. Несколько минут она ещё мялась, а потом всё же на четвереньках полезла выяснять, что случилось. Всё же, несмотря на ядовитый характер, именно То-нии поддерживала её после родов.

То-нии плакала, вцепившись зубами в подушку, чтобы не разбудить спящего рядом сына. Когда А-ара прижалась к её спине, женщина на миг замерла, а затем развернулась и судорожно, до боли и хруста обняла её. Девушка растерянно погладила её.

— Я тяжела, — едва слышно всхлипнула То-нии. — В моём чреве зародилась жизнь.

Холодок скатился по спине, и А-ара сама не заметила, как стиснула То-нии.

— Я не хочу… не могу… боюсь… — сдерживать плач становилось всё труднее. — А вдруг… вдруг… это будет не сын?

Волна отчаяния захлестнула А-ару. Всё это время Хо-ёта-си не смотрел на неё, больную. Но сейчас она поняла, что скоро взор мужа может обратиться на неё. Она затяжелеет, как То-нии. И будет так же бояться, что у неё родится не сын.

Только кое-что изменилось. Она не совсем бесполезна. Она только что смогла спасти чужую жизнь. Нет… может, и не смогла. Но она нашла в себе силы, чтобы попытаться. Новообретённая решимость вскипятила в душе ярость, безумное желание пойти против уготованного судьбой.

Прижавшись губами к уху То-нии, А-ара с поразившим даже её спокойствием прошептала:

— У тебя родится живой малыш. И даже если это будет не сын, он не умрёт. Я обещаю тебе.

То-нии вскинула голову и всмотрелась в её лицо с неясным пока подозрением. А-ара не отвела взгляда, продолжая спокойно смотреть в ответ, будто подтверждая этим пугливые мысли То-нии.

— Не спрашивай, — тихо попросила А-ара. — Ничего не спрашивай.

Пропажу узника заметили на рассвете. Яростный рёв жреца поднял всё становище. А-ара вместе с остальными жёнами выбежала наружу и смотрела, как у Дома Духов зло переговариваются мужчины. Мрачный Хо-ёта-си возвращался от ямы, и его взгляд не сулил ничего хорошего.

— Вам только баб охранять, — презрительно бросил он часовым.

— Так он уже не двигался! Как бы он сбёг? — защищались те.

— Ему помогли.

А-аре стало очень страшно.

— На стенах ямы остались полосы от верёвки. Или кто-то пробрался в стан, или помог кто-то из нас, — Хо-ёта-си обвёл прищуренным взглядом всех.

Поднялся ропот.

— Крысаку? Да скорее уж нота-са поможем!

— Кабы не в яме сидел, давно бы камнями побили сами!

— А проверить всё равно нужно, — шаман посмотрел на жреца. — Вдруг и среди нас крыса завелась.

Жрец согласно кивнул.

— Пусть каждый шатёр принесёт все имеющиеся бобины с верёвками, — распорядился он, — а главная женщина семьи скажет, сколько той должно быть.

А-ара поняла, что она пропала. Верёвку закупали в крупных поселениях, как и многие другие вещи. У хороших хозяек каждый локоть был на счету, а она отмотала аж десять.

Шатёр шамана был близко к месту схода, так что бобины из него притащили довольно быстро. Но жрец сперва распорядился отмерить имеющуюся в его хозяйстве верёвку. Старшая жена жреца громко заявила, сколько должно было остаться,