Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

и мужчины занялись замерами. Меньше заявленного оказалось на два локтя. Но этого было слишком мало, чтобы вызволить крысака из ямы. Скорее уж можно было говорить о нечестности торговца. Или о нерачительности хозяйки, о чём с удовольствием начали шептаться другие женщины.

— Восемьдесят восемь локтей, — уверенно заявила И-тона, когда дошла очередь и до шатра шамана.

А-ара хотела умереть на месте. Ей казалось, что с каждым отмотанным локтем отматывается и её жизнь.

— Восемьдесят восемь с хвостиком, — отмеряющий мужчина с ухмылкой помахал измочаленным концом верёвки.

И-тона взглянула на старшую жену жреца с превосходством, мол, вот как нужно знать своё хозяйство. А А-ара не сразу поняла, что произошло. Отпустило её, только когда мужчины перешли к замерам уже другой семьи. Она старалась держаться невозмутимо, но всё же не могла оторвать взгляда от прямой спины И-тона.

Пока искали предателя, переругалось всё становище. Самое большое расхождение было у сына жреца. У него не хватило аж четырёх локтей, но того всё равно было мало для вызволения крысака. И-сон-ри сорвал было злость на жену, которая плохо хозяйство ведёт. Но старшей женой он взял бабу языкастую и безбоязненную, даже руку на неё опасался поднимать. Она и заявила во всеуслышание, что если бы он не шлялся по чужим жёнам, где потом впопыхах ремни от штанов оставляет, то и верёвку на подпояски не пришлось бы тратить. Тут, конечно, всех заинтересовало, какие это жёны. Те старшие, у которых не хватало каких-то локтей, заподозрили мужей в хождениях по соседним шатрам.

— Свои-то ласки не знают, а он на стороне тратится!

И-тона решила, что им, благородным жёнам высокого мужа, не нужно смотреть, как другие жёны пытаются — да простят Господа! — уличать мужей в нечестности. Раздала всем указания и, взяв А-ару, сама отправилась к реке за водой. Девушка шла за ней и опасливо смотрела на прямую спину. Старшая ничего не говорила.

На берегу И-тона присела, отставив кувшины, и уставилась на пробегающую мимо воду. А-ара робко присела рядом, не зная, что сказать и стоит ли что-то говорить. Наконец старшая на неё посмотрела, и девушка увидела в её взгляде усталость и глубокую печаль. Так на неё глядела мать, когда она ребёнком творила глупости.

— Наш муж посмотрел на меня вновь, — тихо произнесла И-тона, и А-ара испуганно поёжилась, не понимая, к чему это откровение. — Можешь ли ты пообещать мне то, что обещала То-нии этой ночью?

Губы А-ара задрожали, и она, схватив руку старшей, прижалась к её длани в горячем благодарном поцелуе.

— Да. Могу.

* * *

[1]Сио̀та — ночная хоёторская птица. Гнездится обычно в голодных кустах — это то самое растение, что способно дракона сожрать. Питается его ягодами и криками отпугивает всех от своей добычи. Существует легенда, в которой говорится, что голодным кустом стал молодой воин, решивший предать свой народ ради власти и денег, а сиотой — его невеста, которая не хотела жить с предателем и отдала его на суд сородичей. Разгневанные Господа наказали воина за предательство и превратили его в голодный куст. Не избежала наказания и невеста, так как хоть и показала себя как хорошая дочь, но оказалась плохой женщиной, которая отвернулась от своего жениха. Её превратили в птичку сиоту. И с тех пор куст и птичка вместе: куст всегда голоден, а крики «невесты» выдают его положение; птичка же вынуждена жить в его ветвях, ибо ничего, кроме его ягод, есть не может.

Глава 18

Томимый страстью

Рука ныла просто безбожно! Ни разминка, ни массаж не помогали: мышцы свернулись и не хотели разворачиваться. Всё-таки отвыкла Лирка за эти почти одиннадцать лет так много писать.

Взбешённый господин Саврий, у которого из-за невнимательности девушки к её обязанностям сгорели долго и кропотливо составлявшиеся письма, даже не спрашивая разрешения хайнеса, велел перетащить стол Лирки в приёмную и заставил её заново писать некоторые из них под диктовку. Красивым и аккуратным почерком. А если она допускала ошибки или помарки, велел переписывать. Увы, все пострадавшие документы восстановить путём труда виновника было невозможно. Особо важные письма Саврий писал сам и куда быстрее и аккуратнее Лирки.

— Твоё счастье, что отчёты, донесения и бумаги на подпись я уже отнёс хайнесу, — сердитой кошкой шипел помощник.

Сам хайнес ничуть не препятствовал привлечению девушки к устранению беспорядка. Когда первая ярость после вспыхнувшего письма прошла и господин Узээриш убедился, что пострадали только бумаги — даже стол не опалился, — он смягчился и уже только посмеивался, смотря на склонённую над исписанными листами кудрявую голову.

За перепиской пострадавших бумаг Лирка и господин Саврий засиделись до глубокого вечера. Помощник хайнеса её отпустил, но пообещал, что завтра они ещё будут думать, что с ней делать.

«И ладно, — ничуть не расстроился Иррес. — Нам же будет лучше, если нас выпнут».

«Боюсь, мой дорогой, твои ожидания не оправдаются, — усомнился господин Наэш. — Скорее Лиркаю окончательно пересадят в приёмную хайнеса».

«Нет ей такого доверия. Слишком близко к кабинету, а там эта кры̀бла пернатая важные государственные дела решает».

«Ну сегодня он особо ничего не решал», — в голосе господина Наэша прозвучал странный намёк.

Лирка даже остановилась посреди ночной улицы и, нахмурившись, припомнила события в приёмной. И тяжело вздохнула, сообразив, что мог иметь в виду бывший хайрен.

Хайнес постоянно к ним наведывался. Сперва девушка решила, что так и должно быть. Ну любил господин Узээриш пялиться на помощника за работой! Удовольствие, судя по улыбке, получал. Сомнения развеял сам господин Саврий, сдержанно спросив, хватает ли Сильнейшему работы? А то он может добавить. Хайнес фыркнул и ушёл. Чтобы вернуться через четверть часа и опять с самым удовлетворённым видом уставиться на них.

Лирка решила, что он наслаждается её заслуженными мучениями.

Или же всё-таки что-то помнит.

«Не тревожься, — велел господин Наэш. — Здесь, похоже, прав господин Викан. И помнит что-то его зверь».

«Так чего этой образине не напомнит? — Иррес не то чтобы хотел, чтобы птица кому-то что-то напоминала. Скорее опасался этого. — Картинками, как Шани. Даже мы с тобой так умеем».

«Вероятно, он тогда очень сильно напился, — бывший хайрен всё же немного сомневался, но иных предположений у него не было. — Бывает, что память теряется и даже зверь, если он вообще смотрел — а во время пьянок они чаще всего прячутся, — не может потом помочь восстановить события. Но чаще всего это случается после затмевающих разум зелий. Они почти начисто зачищают