Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

с нижней части ее лица, и в этот миг женщина открыла глаза. В них была искра жизни – слабая, но была. Мое сердце сжалось. На какой-то миг мне показалось, что я услышал исходящий от ее волос аромат тлеющего тимьяна.

Автомедон и Антилох предложили отнести меня к повозке. Ухватившись за сильную руку Автомедона, я поднялся на ноги и что было сил оттолкнул его.

– Я пойду сам, – сказал я. – Мирмидоняне не должны считать своего предводителя слабым.

Мы покинули Лирнесс через разбитые ворота. Патрокл нес женщину, прижав ее к груди. Он подошел к повозке, полной раненых лирнесцев, но женщина извернулась и протянула руки ко мне. Она хрипло произнесла на аккадском:

– Останусь… с ним.

Я окинул взглядом ее измазанное сажей смуглое лицо. С какой стати ей хотелось остаться со мной? Я убил ее царя. Возможно, и мужа тоже. Я разрушил ее город. Если бы у нее была хоть капля здравого рассудка, она бы уползла от меня так быстро, как только могла.

Но куда бы она пошла? И к кому?

– В повозку ее, – велел я Патроклу.

На другой повозке я откопал накидку и набросил ей на плечи. Она смотрела на меня сквозь закрывающиеся веки.

– Ты моя, – сказал я ей. – Я Ахиллес. Как зовут тебя?

Она вздернула поникший подбородок, и глаза ее слабо блеснули.

– Брисеида. Вдова Минеса.

Царица Брисеида. Теперь моя рабыня. Как причудливо вьются и изгибаются дороги судьбы. Взгляд ее покрасневших глаз пересекся с моим, и в груди у меня появилось какое-то особое чувство. Я дал безмолвную клятву: если это будет в моих силах, больше ничего плохого не случится с этой женщиной, этой Брисеидой, у которой волосы пахли тимьяном.

Я вернулся к своей колеснице, и Автомедон взялся за вожжи.

* * *

Брисеида ни разу не спросила, мое ли копье поразило ее мужа. Она избавила нас обоих от мучительных признаний. Ахейское собрание одобрило мои притязания на нее, и она приняла положение, как и должно было быть. Боги непостоянны в своей благосклонности: женщина, которая когда-то отдавала распоряжения сотням рабов, теперь сама целыми днями чистила и мыла, готовила пищу, училась у Патрокла, как обрабатывать небольшие раны и лечить болезни мирмидонян.

Она сблизилась с Ифис, женщиной Патрокла с острова Скирос, которую он обязал отправиться с ним. Мы вчетвером провели вместе множество тихих вечеров в нашем укрытии. Пили, пели или разговаривали с друзьями. Брисеиде повезло больше, чем любой другой женщине в ее положении. Даже бывшие царицы не вольны выбирать себе хозяина, а она пожелала остаться со мной.

Сначала ее, по-видимому, смущала моя близость с Патроклом, но потом она, как и Ифис, поняла: то, что нельзя изменить, нужно принять. И он тоже проявил большое благородство, стараясь не сильно ее возмущать. Он сказал, что после войны я должен буду жениться на Брисеиде и вернуть ей прежнее положение. Скорее всего, я бы так и поступил. Политического влияния она бы мне не добавила, но мне нужна была жена и больше детей, а наши с ней судьбы, как мне казалось, были неразрывно связаны с того самого момента, когда я увидел ее в дыму горящей комнаты. Брисеида делила со мной ложе, давала добрые советы, и мне было приятно называть благородную бывшую царицу Лирнесса своей женщиной.

Женщины, может, и не могут выбирать себе хозяев, и немногим из них позволено выбирать себе мужей, но некоторые из них получают возможность выбрать возлюбленных. По слухам, многие ахейские жены так поступали, пока мы, мужчины, сражались в Трое. Измотанные и мучимые подозрениями мужья уже побежали из армии наводить порядок дома. Однако самый печально известный рогоносец, Менелай, так и не приблизился к своей цели по возвращению Елены. А армия – к контролю над Геллеспонтом.

Но как-то однажды шпион вернулся в наш лагерь с новостью из троянской цитадели – новостью, которая приводила нас в ужас уже давно. Боги явно показали, что они все же благословили Еленину неверность и благоволят Трое.

* * *

В жизни Елены еще не было дня счастливее и желаннее. Необходимее. Женщины подняли ее с родильного стула и медленно подвели к кровати, на которую она и опустилась, ликующая и измученная. Она дождалась, пока они закончат обтирать губками ее липкую кожу, а потом протянула руки, страстно желая снова прижать к груди своего ребенка. Она подержала его совсем недолго, и повитуха, жрица Камрусепы, перерезала глиняным черепком пуповину и забрала младенца, чтобы обмыть, запеленать с головы до ножек и произнести над ним заклинания.

Дверь комнаты открылась, и вошел Парис, спровоцировав возгласы ужаса у женщин.

– Что ты здесь делаешь? Выйди, выйди! – вскричала жрица-повитуха.

Парис одарил ее своей самой обаятельной улыбкой.

– Я здесь уже бывал. Разве ты не помнишь, о мудрая? Ты ведь принимала роды, когда я родился.

– Но ты давно не младенец! Эта комната осквернена. Ты разнесешь скверну по всему дворцу.

Он пригладил упавшую Елене на лоб тонкую прядь волос.

– Тогда лучше останусь здесь.

Эйфорию Елены сменило осознание. Воздух вдруг показался ей чересчур тяжелым. Пахло первоначалом.

– Тебе не следовало приходить сюда.

– Как я мог находиться где-то еще? Наш первенец. – Парис взял ребенка у растерявшейся повитухи и покачал на руках.

Елена с трудом приподнялась на локте, готовая наброситься на него за то, что держал ребенка недостаточно крепко, слишком грубо, чересчур неуклюже, но ей не пришлось. Он взял сына с такой уверенностью, сияя такой гордостью! Елену накрыла волна любви: это ее семья.

– Посмотри на него, – прошептал Парис. – Разве может быть на свете существо божественнее? Кроме его матери. Он твоя копия.

– Ты так думаешь?

– Абсолютно. О, Елена, как же долго мы его ждали.

– Что ж, не заставляй меня ждать еще дольше. Дай его мне!

Парис, смеясь, положил спеленатого младенца Елене на грудь. Она наслаждалась, чувствуя легкое давление младенческого веса, мягкость сморщенных красных щечек под ее пальцами.

– Вот подожди, увидишь, какие у него будут волосики, Парис. Много. Совсем как у тебя. А его крошечные ушки! Он идеален. Если бы я могла подарить тебе сто таких, я бы это сделала.

– У меня красивые, здоровые жена и сын. Чего мне еще желать!

Почти со смущением Елена сказала:

– Я подумала, что ты можешь назвать его Никостратом.

Парис поднял одну бровь.

– Ахейское имя?

– Оно означает «победоносная армия». Боги благословили наш союз. Ахейцы будут удручены, а троянская армия воспрянет духом. Твоя мать одобрит?

– Конечно одобрит. Перестань о ней беспокоиться. Теперь, когда у тебя есть ребенок, она тебе ни единого грубого слова не скажет. Жизнью тебе