Яд темной любви - Лана Ежова

– Принцесса возле алой беседки! – глядя на поисковый артефакт в виде браслета, крикнул регент и махнул рукой вправо.

Мы бросились туда единой волной по выложенной серым камнем дорожке.

Жаркий ветер овеял мое разгоряченное лицо, окутывая ароматом спелых фруктов, запахами сотен пестрых цветов, горькой соли и пряных водорослей. В такую погоду лежать бы в тенечке на берегу реки, а не бегать в компании малознакомых людей…

По спине сыпнуло морозом – мощный звериный рык прокатился по саду. В горловых звуках прозвучала не ярость, а скорее… растерянность?

Мы выбежали на поляну, где изумрудная трава, коротко подстриженная, напоминала пушистый ковер. В центре возвышалось темное дерево с раскидистыми ветвями, на одной из которых висели детские качели. А чуть поодаль, будто сотканная из воздуха и алого шелка, стояла беседка. Ее ажурные белые стены опутывали тонкие ленты, алые как кровь. Они трепетали при малейшем дуновении, словно живые.

Но ни зверя, ни девочки, ни кромешника…

– Яся! – Голос Галии сорвался. – Ясенька!

– Я здесь! – звонким колокольчиком прозвенело вверху.

Галия рванулась к дереву, и ее многослойное платье взметнулось вокруг, как крылья испуганной бабочки.

На нижнюю ветку ловко, словно бельчонок, перебирая босыми ногами, спустилась девочка. Лет пяти, не больше. Худенькая, словно тростинка, с огромными глазами цвета бирюзы и огненными волнистыми волосами, в которых запутались сухие веточки и листья. Сине-зеленая туника и такие же штаны, словно повторяющие оттенки океана, подчеркивали цвет глаз и волос, делая девочку похожей на лесного духа, случайно попавшего в мир людей.

– Ты цела, Яся? Белый тебя не обидел? – спросила Галия встревоженно.

– Все хорошо, мамочка! – заверила девочка и рассмеялась.

Регент бережно, но твердо оттеснил жену и, запрокинув голову, спросил тихо, но так, что каждое слово прозвучало четко:

– Яся, ты видела, куда ушел Белый? Он снова открыл замок лапой?

Девочка хулиганисто заулыбалась.

– Не-е-ет… Это я выпустила его.

– Яся! – ахнула Галия и торопливо потребовала: – Спускайся, милая, идем во дворец!

Регент нахмурился и поднял руку, требуя от жены молчания.

– Яся, зачем ты выпустила Белого?

– Милая, пойдем! – Выглядывая из-за спины мужа, Галия протянула руки, будто ожидая, что ребенок спрыгнет в ее объятия.

Глупо… не удержит ведь.

– Так зачем ты выпустила Белого? – повторил регент мрачно.

– Он гулять хотел! – радостно сообщила девочка, и плечи Галии едва заметно расслабились. – А еще мне мама велела!

Тишина. Напряженная, как перед бурей.

Регент развернулся к жене и взревел не хуже хищника в зарослях:

– Галия!.. – Он обхватил ее за плечи и встряхнул. – Зачем?

Девочка на дереве весело защебетала о довольном хвостатом друге, не поняв, что невольно подставила мать.

Галия молчала. Ее губы сжались в тонкую бледно-розовую линию, а руки с такой силой вцепились в ткань платья, что побелели костяшки пальцев.

– Ты опять за свое?! – процедил Нергал сквозь зубы. – Хотела, чтобы Альмавьер снова ранил Белого и навлек на себя гнев храма?! Только в этот раз достанется и нам!

Он встряхнул ее еще раз.

– Не достанется, потому что принц ему ничего не сделает! – вырвалось у Галии, будто против воли. Ее дрожащая рука на миг коснулась горла.

У регента опасно сощурились глаза.

– Что ты сделала?

Она не ответила, но мужчина вдруг резко наклонился и поддел пальцем ворох ее украшений на изящной шее.

– Где твой артефакт от стихийной магии? – От его голоса повеяло стужей. – Ты отдала его Белому?!

Галия расправила плечи. Глаза вспыхнули злостью, и она с вызовом подтвердила:

– Да! Прикрепила артефакт к ошейнику, пока зверь спал. Твой драгоценный племянник будет сам виноват, если…

Меня будто ошпарило кипятком. Ловушка!.. Если Аль попытается оглушить хищника магией, заклинание срикошетит в него самого. А разъяренный зверь… О боги!

В момент моего отчаяния один из стражников вскрикнул:

– Смотрите! Принц и Белый!

Из-за камней вальяжно вышел белоснежный лев с рыжей гривой. Нет, не совсем… Этот хищник был раза в два больше обычного льва. Огромный, мощный, лоснящаяся белая шерсть блестела на солнце. На шее льва сверкал широкий золотой ошейник, украшенный рубинами.

И на этом страшном монстре ехал Аль, удерживаясь верхом без седла и поводьев.

Лев не возражал против всадника, шел спокойно, словно не чувствуя веса. Золотые глаза довольно щурились.

– Ваш питомец вернулся. – Лжепринц соскочил со льва и положил ладонь на холку. – Нужно починить замок на клетке, чтобы он больше не сбегал. Кто ухаживает за львом?

– Я, мой принц! – Один из стражников шагнул вперед, его глаза горели восхищением.

И не только его. Все стражники смотрели на лже-Альмавьера по-новому. Как на того, кто смог сделать невозможное. Как на… божество?

– Пойдем, займешься замком.

– Как ты приручил его, Альмавьер? – не удержался, тихо спросил регент.

Аль повернулся. Его глаза встретились с моими – и на мгновение мне показалось, что их заполняет тьма.

– Я? – Кромешник усмехнулся. – Скорее, это он меня приручил.

Белый фыркнул, будто понимая разговор людей, и ткнулся мордой в плечо Аля.

– Нам пора, – обронил кромешник и повел льва куда-то вглубь сада.

Или это лев его повел, показывая дорогу? Неважно. Главное, что принца не съели, как хотелось Галии.

И откуда столь кровожадное желание? Так сильно жаждет заполучить власть? Хочет, чтобы муж из регента стал королем, а она – королевой?

Нет, не думаю. Здесь нечто личное.

Прерывисто выдохнув, бледная Галия покачнулась и схватилась за руку мужа. Мрачный Нергал дернул плечом, сбрасывая ее ладонь.

– Что? Осуждаешь меня? А племяннику прощаешь все! – с вызовом бросила Галия. – Забыл, как он исполосовал Белого молниями? Садист не должен править Заохией!

– Он защищался, зверь на него набросился! – рыкнул регент.

– Ну да, ну да… – хмыкнула Галия.

– Это была случайность! Ты же попыталась его убить, втянув в свой план дочь! Даже Белый его простил! Ты же видишь, сейчас Альмавьер ведет себя иначе, они даже подружились, как… Хм…

Регент замолчал, будто осознав, что сказал лишнее. Его взгляд метнулся в сторону, где скрылись лжепринц со львом. Затем он резко развернулся.

– Я сейчас…

Он торопливо ушел, а Галия осталась. Ее грудь бурно вздымалась, а глаза горели. Будто очнувшись, она вдруг заметила меня.

– О, леди Горейская? Вы еще здесь…

Я стояла тихо, надеясь, что обо мне не вспомнят и я смогу спокойно дождаться кромешника и прочитать записку, лежащую в кармане. Похоже, не судьба. Сейчас Галия оторвется на случайной свидетельнице своего унижения.

– Поражена вашей стойкостью. Я думала, вы уже на полпути в Латорию, подальше от нашей семейки, – едко протянула она. Ее улыбка напоминала злой оскал.

Угу, уже бегу сверкая пятками…

– Выяснение