Кукла - Юлия Эллисон

Задохнулась, чувствуя, как к горлу подкатил уже такой совсем близкий, знакомый оргазм. Еще одно движение, еще, еще и… мир рассыпался на миллионы осколков, впиваясь в мою кожу и доставляя неземное блаженство. По телу прошла колкая волна мурашек, мозги отключились на мгновение, тело отказалось слушаться. Протяжно застонала, ища выход этому блаженству из моего тела. Да!

Безвольно скатилась с партнера по сексу, падая рядом с ним на кровать. Голова снова медленно включалась, руки и ноги начинали меня слушаться, оргазм отступал. И до мозга начали доходить неясные звуки тихих всхлипов. Удивленно приподнялась на локтях, снимая с себя уже ненужную сейчас игрушку.

Повернулась к все еще стоящему в прежней позе Алексу. Звуки исходили от него. Изумленно посмотрела в сторону откинутой игрушки. Крови нет. Ему не могло быть уж слишком больно. Что тогда происходит?

Осторожно провела рукой по мокрым от пота волосам куклы, поворачивая к себе его голову, и приподняла за подбородок. Его лицо было мокрым от слез, губы болезненно опухли. Видимо, он кусал их, чтобы сдержаться.

Удивленно попыталась вспомнить свои действия. Но нет, он не дергался, не зажимался, даже, кажется, сам подставлял задницу. Я думала, что все нормально. А оказывается…

— Посмотри на меня, — тихо прошептала. Голос срывался.

Он моментально поднял на меня мокрые ресницы, снова закусывая губу и шмыгая носом.

Заглянула в его голубые озера в поисках ответов, но их там не было. Он смотрел на меня не зло, не равнодушно, что было бы более ожидаемо — просто смотрел. Как будто только что ничего этого не было, и мы спокойно разговаривали.

Не понимаю его взгляда. Что он хочет этим сказать? И ему не было больно, я бы заметила. Сам же подставлялся. Тогда что? Почему он плачет?

В полном шоке провела пальцами по его щеке, стирая очередную солоноватую каплю. Нет, нет, нет… я так не могу! Совершенно не могу!

Резко соскочила с кровати, хватая сброшенное на пол платье и быстро одеваясь. Не хочу, не могу так! И даже этот оргазм не принес мне ожидаемого спокойствия! Не легче мне стало! Абсолютно не легче!

Что я делаю неправильно? Почему все так коряво? Почему я не испытываю облегчения, просто сделав то, что хотела? Почему чувствую теперь себя еще хуже, чем вчера?

Что за глупые мысли лезут мне в голову. Не может быть у меня никаких чувств к кукле! Просто не может быть! Он вещь, игрушка, преступник, в конце концов! Мне ведь совсем его не жалко!

Тогда почему сейчас сердце плачет и грудь разрывается от тоски?!

Чертова жизнь!

Глава 35

Алекс

Я тихо стоял на кровати, ощущая прикосновения Лорелин. В груди что-то неприятно давило. Почему она касается меня так, словно в последний раз? Словно не хочет этого делать, но заставляет себя?

В страхе зажмурился, надеясь, что это лишь мои домыслы, а не правда. Я очень четко чувствовал разницу её прикосновений в прошлые разы и сейчас. Земля и небо. Раньше в каждом её движении была ласка, забота, нежность, она наслаждалась моей кожей и «пила» мою реакцию, а сейчас… руки хоть и ласковы, но трогает абсолютно равнодушно, а моя реакция на прикосновения её не слишком волнует.

Конечно, может, я себя накрутил, и мне все это только кажется, но почему я так остро реагирую? Разве мне не должно быть все равно? Стой на месте, играй свою роль, забудь о проблемах да плыви по течению. Но нет. Я отчаянно не хотел, чтобы госпожа теряла ко мне интерес! Просто до зубовного скрежета этого боялся!

Если она потеряет ко мне интерес, то… а что «то»? Невольно задумался. То не будет таких странных ласк? Нежной порки? Её чувственных губ на моей шее? Наших свободных разговоров? Ответ очевиден. Я влюбился. Влюбился в хозяйку, как пятилетний несмышленый мальчишка, только что надувший в штаны при красивой девочке и получивший выговор от мамы.

И когда успел? Сам ведь не заметил…

Раньше я думал, что любовь — это жаркие ночи, томные вздохи, радостные чувства, а оказалось, что любовь — это властные руки, стремление подчиняться и получать одобрение желанной девушки. Черт!

Ощутил, как её пальцы все также бездушно и болезненно прошлись по моим соскам, в груди отозвалось сладкой болью мазохизма. Я ведь мучаю себя этими чувствами…

Выгнулся навстречу её рукам, постаравшись сделать вид, что мне дико приятно, раз не получается просто отрешиться от мыслей и наслаждаться. Облизал губы, прикусил губу, снова облизался, прогнулся. Но её движения так и не стали нежнее, хотя я чувствовал, что внимание реакцией привлек. Она теперь поглаживает в тех местах, где я всегда охал и старался соблазнительно выгнуться навстречу. Ну, реально же приятно!

В груди снова зашевелилось что-то противное и колкое — страх. Как давно я так отчаянно боялся потерять любимого мне человека, поставив его жизнь важнее своей? Вот недавно, когда заменил на суде брата. Но это были совершенно другие чувства, тогда я просто боялся, был растерян, напуган до дрожи в ногах. А сейчас?

А сейчас ко всей этой какофонии чувств пристала еще и ноющая боль в сердце, остро испытываемая вина от собственной глупости, яркое раскаяние…

Хорошо, а если я сделаю так?

Постарался красиво напрягать мышцы, чтобы выгодно показать ей себя и привлечь еще больше внимания. Снова нет? Черт! Да что же это такое-то? Как еще можно привлечь к себе положительное внимание, не нарушив ни одно правило — нельзя разговаривать, выдираться из рук, двигаться? Ответ — никак. Как же все сложно!

Глубоко вздохнул, ощущая её ловкие пальцы на члене.

Приказ опуститься на кровать не стал неожиданностью. Что-то такое было ожидаемо. Но что она сделает? Снова выпорет? Хорошо. Пусть порет! Может, хоть тогда это гадливое чувство вины развеется!? Но надо сделать все так, чтобы ей нравилось! Не забывать, кто я и что делаю сейчас, пытаясь сохранить к себе интерес. Хотя бы так. Хотя бы через секс.

А потом… потом, когда она чуть отойдет от обиды, нужно попробовать все сначала. Постараться выпросить прощение за свой идиотский проступок. Кто же знал, что так выйдет?

Томно облизнулся, выгибаясь под её руками, как велено, стараясь красиво очертить прогиб спины и выделить мышцы. Её пальцы пробежались по моей заднице. Напряженно замер. Похоже, не порка. Тогда что?

Ответ сразу стал очевиден. Сжал зубы, глубоко дыша в подушку.