Кукла - Юлия Эллисон

Только не хватало умудриться показать ей, как я этого не желаю, как боюсь… Тогда вообще шансов быть рядом с ней не останется! Постарался максимально расслабиться, но с первого раза не вышло. Ничего, попробую еще. Вот так, уже лучше. Главное контролировать тело, чтобы не выдавало мое неприятие происходящего. Хорошо еще, что ошейник не надела, его я бы точно не смог обмануть.

Ощутил в себе один палец. Ничего непривычного, такое было и раньше. «Это может быть даже приятно», — постарался убедить я себя, стараясь забыть обо всех переживаниях и настроиться на нужный лад, но как назло, это совершенно не выходило.

Нужно хотя бы попытаться подумать о чем-то отвлеченном, вот только о чем? О том, что она безумно красивая? Да! Это помогает! А какие приятные на ощупь у неё волосы — чистый шелк. А когда она просыпается по утрам, вся такая милая, заспанная…

Ощутил второй палец в себе. Мысли снова перескочили на настоящее. Черт! Думать о другом! Не думать об этом!

Третий палец… Силой воли подавил уже начавшееся было движение от Лорелин. Не хватало только отодвигаться. Так! Раз не вышло сосредоточиться на образах, сосредоточусь на настоящей Лорелин!

Стал усиленно анализировать её действия и реакции. Она старалась быть нежной, боли почти не было, но я чувствовал, что это все не по-настоящему. Она не хочет меня. Нет!

В груди снова все сжалось от страха и вины. Ну как же так? Все не может так закончиться!

Движение воздуха, мягкие прикосновения пальцев к щеке, и с меня резко сдирают повязку, выдирая пару волосков на затылке. Больно.

Моргнул пару раз, фокусируя зрение. Ох, что это?! Прямо перед моим лицом мерно покачивался внушительных размеров фаллоимитатор. Или нет, как его там, когда на бедрах — страпон? Да, он самый. Испуганно взглянул на Лорелин. Хозяйка, ты же не серьезно? Опустил глаза. Серьезно. Но что еще более страшно — её глаза пустые. Ни желания, ни похоти, ни удовольствия. Даже злости нет.

Неужели я её теперь даже как игрушка не интересую? А ненужных кукол всегда продают! Нет! Только не это!

— Оближи, — холодный голос, очередной бездушный приказ.

Послушно потянулся губами к искусственному члену, стараясь не выказать отвращения. Нет, этого не будет. Ей нравятся такие игры, я должен выдержать и научиться получать удовольствие. Я должен! Просто обязан!

Лизнул рельеф вен на игрушке, беря головку в рот и посасывая. Даже постарался сделать это красиво и возбуждающе, но, наверное, не получилось. Рука госпожи притянула меня за волосы чуть ближе, фиксируя положение головы. Вот сейчас точно будет что-то неприятное. И точно! Невольно дернулся, задохнувшись от отвращения и нехватки воздуха в легких.

Она не обратила на это ровно никакого внимания, лишь больно ударив и властно рявкнув, чтобы вернулся на место. Максимально быстро исполнил приказ, стараясь хотя бы попытаться сохранить какие-то крохи самообладания. Сейчас от того, как я себя поведу, зависит мое будущее. Я это остро чувствовал. Главное, чтобы не продала, а сквозь все остальное я смогу пробраться к её сердцу. У меня будет много времени на это, если сумею удержаться и остаться в её жизни.

Сквозь вату в голове ощутил первое проникновение чего-то чужеродного и холодного. Постарался отрешиться и расслабиться, чувствуя боль растяжения мышц внутри себя. Желудок противно подступил к горлу. Если бы она меня хоть погладила, хоть раз поцеловала, как раньше, я бы, может, и спокойно подставился, но так? Бездушно и механически? Неприятно.

Надеюсь, ей станет хотя бы от этого легче. Я так виноват… словами не передать, как я облажался. Кто мне помешал просто спросить её? Просто сказать «да» на её вопрос о том, хочу ли я увидеть родственников! Какого черта я так отреагировал и испугался, что она может и их использовать в своих целях, если увижусь с ними? Я же уже тогда знал, что она не такая! Что она не похожа на аристократку! Какой же я дурак!

Темп её движений нарастал, чувство моей вины и раскаяние тоже. Из глаз полились слезы. Какой я слабак, даже самому себе не смог вовремя признаться, что мне понравилась эта девушка и я готов ей довериться. Посчитал все преждевременным, постарался отгородиться от неё, убежал, как дурак, с братом, пытаясь доказать себе, что она такая же, как остальные, и устроит мне разнос с последствиями за эту встречу. А она не устроила, слова даже не сказала. Просто выпорола и смотрит холодно и равнодушно. Что я доказал ей и себе этим поступком? Только испортил все!

Сам насадился на член, ощущая в этом острую потребность. Ну же, Лори! Выпори от души, оттрахай меня, унизь, но прости! Прости дурака! Снова насадился. Давай, Лори, сильнее! Покажи мне, как я не прав, покажи, что я дурак! Я согласен! Еще движение. Тебе ведь нравится такое, Лори! Я сделаю это, я научусь любить такие игры! И снова навстречу. Только не бросай! Только не отворачивайся от меня! Только не равнодушие! Покажи мне, что я не потеряю тебя! Я так много потерял в этой жизни, я не хочу терять ещё больше! Я хочу с тобой — движение, хочу рядом — движение, хочу вместе — движение! Давай, Лори!

Комнату огласил протяжный стон моей любимой хозяйки. Она кончила. Да, Лори! Ты умница! Вот видишь, я умею быть таким, каким ты хочешь! Я научусь играть в такие игры ради тебя! Ну же, погладь меня, как ты всегда это делаешь после оргазма, скажи, какой я хороший, спроси, как я себя чувствую. Ты всегда так делаешь. Мне сейчас так этого не хватает! Лори!

Но нет.

Уткнулся мокрым от слез лицом в подушку. Она лишь молча скатилась с меня и удовлетворенно выдохнула, совершенно не заботясь о моих эмоциях. И тогда я понял горькую правду. Ей все равно, что я чувствую.

Ей все равно. И мне не показалось. Она все уже для себя решила. Я ей не нужен. Неприятен. Я предал её, кинул в лицо её заботу, доброе отношение и чувства, когда ушел с братом. На этом все. Все хорошее окончено. Мне остается только лежать здесь и последние минуты наслаждаться её присутствием. Это было прощание.

Не хочу этого видеть. Не хочу этого слышать.

Еще сильнее вжался в подушку, стараясь отрешиться от происходящего, но не смог сдержать жалкие всхлипы. Никогда больше её не увижу, никогда не буду с ней… Я был почти готов умолять её отдать меня хотя бы мачехе, чтобы видеть