Исключение из правил - Татьяна Берест

от Дёмы за стену тренерской. Приваливаюсь плечом к ограждению левады, достаю пачку и выбиваю сигарету. Глубоко затягиваюсь, щурясь сквозь дым на слепящее солнце.

«Зачем ты вообще всё это тащишь, Фарид? Ради чего? Пора уже завязывать, нервы целее будут».

Облокачиваюсь на брус и боковым зрением цепляю тень на песке.

Я её ещё даже не вижу, но, сука, чувствую. Кожей.

Мышцы сводит, едва не трещат позвонки. Накрывает жестко, без предупреждения — перед глазами на долю секунды вспыхивают белые искры, а челюсть рефлекторно смыкается до боли в корнях зубов.

«Обойдётся. Стой ровно».

Медленно выпрямляюсь. В прошитых солнцем лучах вижу, как она идёт. Идёт так легко… Сука, точно так же легко она когда-то по мне потопталась.

Лёгкий ветер перебирает её длинные русые волосы. Короткое платье бьёт по бедрам, подчёркивая бесконечные ноги. Острые каблуки нелепо и совершенно неуместно вязнут в рыхлом песке плаца, но она упрямо прёт вперед.

Прикладываю титанические усилия, чтобы не сорваться и не заорать. Заставляю себя молчать и позволяю глазам в упор смотреть на неё.

Подходит почти вплотную. Не тянет сгрести её в охапку. Не хочется вжаться в её тело так, чтобы захрустели рёбра, и задыхаться от её запаха до спазма в лёгких. Выгорело дотла.

Неторопливо выдыхаю в воздух дым.

— Навигатор сбился, Ириш?

Она сглатывает. Отчетливо слышу влажный щелчок и вижу спазматическое движение тонкой кожи на ее шее.

— Фарид… — ее голос срывается. — Ну сколько можно? Сколько ты еще будешь от меня бегать? Ты правда… ты реально готов вот так просто взять и вышвырнуть всё, что между нами было? Перечеркнуть нас из-за одного раза?

В висках начинает глухо ухать пульс. Кровь приливает к глазам, затапливая мышцы ядовитой злостью.

«Какого хуя ты сюда приперлась? Ты совсем тупая, блять? Да меня от одного твоего запаха наизнанку воротит, я рядом с тобой стоять не могу».

Снова глубоко затягиваюсь. Пепел тлеет у фильтра. Выдыхаю дым в сторону.

— Ну давай побеседуем, раз приехала, — мой голос звучит сухо. — Повестку сама задашь? О природе попиздим, или в красках обсудим, как ты под моего друга раздвинула ноги, пока меня в городе не было?

Смотрю на нее в упор. Ирина резко отводит взгляд.

«Ну и хули ты молчишь теперь? Слова закончились?»

Делает ломаный шаг ко мне. Шпильки беспомощно вязнут в песке. На ее глазах блестят слезы.

— Фарид, ну умоляю тебя, хватит! — с надрывом выдыхает она. — Мы же в хлам были убитые! Я клянусь тебе, я даже половину не помню из той ночи! Это была просто тупая, нелепая случайность!

Сжимаю свободную руку в кулак. «Дыши. Просто ровно дыши, Фарид. Держи лицо».

— Да, Ириш, понимаю, — роняю я с усмешкой. — Жизнь — вообще непредсказуемая штука. Шла по коридору, споткнулась, потеряла равновесие… и совершенно случайно насадилась на чужой член. Обычное дело. С кем не бывает.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, часто моргая.

— Да хватит! — срывается она на крик. — Ну переспи ты тоже с кем-нибудь, отомсти, раз тебе так надо! Давай просто всё это забудем, Фарид!

«Забудем, Ира? Что именно мы, блять, забудем? Как ты голыми руками вырвала из меня всю душу, оставив внутри кровавое месиво? Как я ночами сдыхал от желания лезть на бетонные стены? Как не мог сделать и вдоха, чтобы рёбра не ломало от боли? Это забудем? Ну уж нет, нахуй. Такое не забывают».

— А с чего ты взяла, что моя постель пустует, Ира? — роняю я с ледяным спокойствием. — Ты как-то слишком дохуя о себе думаешь. Мир на тебе клином не сошелся.

Вглядываюсь в её лицо. Вижу, как оно искажается, болезненно кривится. Как белки глаз наливаются красным, на дрожащих ресницах собираются слезы, готовые вот-вот сорваться вниз.

«Давай, жми дальше. Дави на жалость, сделай так, чтобы я почувствовал себя еще более конченым ублюдком. Какого хрена ты вообще здесь забыла? Исчезни. Просто испарись, дай мне нормально дышать! Душно, блять, до тошноты, до невыносимости душно».

Сквозь удушливую пелену я слышу звук. Специфический, ритмичный стук копыт и фырканье, которое я узнаю и вычленю из сотен других звуков даже в полной отключке.

«Я что, уже окончательно ебнулся?»

Медленно поворачиваю голову. И замираю. Блять.

Моя Стрелка. Моя личная, сука, неприкасаемая девочка, к которой люди лишний раз подойти не рискуют.

Вскидываю взгляд. В седле сидит… Алиса.

В жестких лучах солнца я вижу только её тонкий силуэт.

«Ты совсем с инстинктом самосохранения попрощалась? Мою лошадь взяла… И сидит ведь, зараза такая, уверенно, как влитая. Нет, этот день меня сегодня точно добьет».

Сверху доносится её звонкий голос. Она растягивает слова, с идеальной интонацией:

— Эй, красавчик! Чего такой грустный стоишь, скучаешь? Айда ко мне, прыгай назад — прокачу с ветерком, мамой клянусь!

5. Фарид

«Убил бы. Вот клянусь, разорвал бы голыми руками любого, кто посмел бы вот так, без спроса, оседлать мою кобылу. Но…»

Щурюсь от слепящего солнца. На меня сверху вниз смотрят два бездонных голубых океана. Она завороженно скользит взглядом по моему лицу, так искренне и наивно хлопая пушистыми ресницами, вся ярость слетает.

«Ну и как, скажите на милость, на эту прелесть орать?»

Окидываю быстрым взглядом Иру. Она уже промаргивается, втягивает воздух и явно собирается закатить второй акт этой ебучей, никому не нужной драмы. Блять, нет. Я этого не выдержу.

Снова перевожу взгляд на Алису, ровно сидящую в седле.

«Ну, а хули нет, если да?»

Подхожу вплотную. Вставляю носок ботинка в стремя поверх её кроссовка и текучим рывком закидываю свое тело в седло, приземляясь позади неё.

В нос с размаху бьет её запах — нежный, сладковатый, с легкой, искрящейся нотой. Горячее, невероятно вкусное девичье тело, пропеченное солнцем, плотно вжимается в мою грудь. Перехватываю поводья поверх её рук и высылаю кобылу вперед.

Стрелка с места рвет в галоп. Мы вылетаем с плаца на лесную тропу.

Ветер бьет в лицо, выдувая из головы остатки дерьма. Мощный стук копыт разрывает лесную тишину, по бокам сливаются в сплошную размытую стену сосны.

У меня между ног, в охуительно интересной позе ритмично двигается круглая задница.

«Никогда не думал, что докачусь до такого животного примитива. Но я, блять, прямо сейчас в мельчайших красках вижу, как эти сладкие, аппетитные булки с такой же бешеной скоростью скачут на мне. Как она с размаху насаживается до самого основания, прогибаясь в пояснице, как она срывает голос от каждого глубокого толчка… Заебись, Фарид. Приехали».

Придвигаюсь вплотную к её