48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

– Что ты там бормочешь, принцесса? – сухо спрашивает Рейвен. Ее насмешливость едко колет сердце.

– Ради бога, не называй меня так, – выдыхаю я, едва успевая за ее шагами, в то время как от каждого моего в боку раздается болезненная пульсация. Но я не прошу Рейвен сбавить темп – не позволяет страх. А возможно, гордость.

– Почему?

«Потому что он так называл».

– Просто хоть раз в жизни сделай так, потому что я прошу тебя об этом. Как девушка девушку, мы же вроде в одной команде?

– Стой. – Рейвен дергает меня за локоть и жестом показывает, чтобы я не издавала ни звука. По мосту над нашими головами проходит патруль. Я не уверена, полиция ли это или люди отца, но выяснять не хочется. – Теперь двинули!

Спустя полчаса мы выходим к округлой площади, и я внезапно понимаю, что уже видела это место. «Сент-Марк» – гласит надпись на указателе.

– Мы в Хелдшире? – спрашиваю я, удивленно озираясь. – Но мы ведь… мы же собирались в Лондон… Каким образом?..

Рей меня обрывает:

– Ник перед отъездом хотел что-то вернуть в тайник.

Странно, что мне он ничего об этом не говорил. Мысль о том, что Ник не поделился со мной своими планами, ранит сильнее, чем я ожидала. Рейвен словно читает мои мысли:

– Мне сказал Артур. Идем. Мы почти на месте, еще чуть-чуть, и будем в безопасности.

Несмотря на ее уверенность, я не могу игнорировать факт, что чем дальше мы уходим от спальных районов и центра, тем чаще на улицах мелькают патрули. Джесс не зря решил залечь на дно в элитном квартале – именно в таких местах беглецов не ждут, в первую очередь обшаривая дешевые гостиницы. Но люди Коракса не станут искать двух девушек – это единственное, на что я уповаю. Мы движемся мелкими перебежками, от клочка темноты к другому клочку. Хочется верить, Рейвен знает, куда направляется. По крайней мере, она ловко ориентируется среди темных окон магазинов и узких проулков. Наконец, когда я уже не то что ног – рук от холода не чувствую, мы останавливаемся на крыльце двухэтажного дома, втиснутого между двумя другими так, что они того и гляди его раздавят.

– Это здесь! – радостно восклицает девушка.

– Что именно? – устало спрашиваю я. Кажется, будто мы прошагали минимум сотню миль. Вид здания не добавляет оптимизма.

– Вон, прямо у тебя перед глазами. – Она тычет пальцем в пыльную вывеску «Сдаются комнаты» сбоку от синей потрескавшейся двери, а потом трижды стучит. Ощущение опасности, исходящей от этого места, кажется почти осязаемым, так что остается лишь гадать, почему Рей привела нас в эти трущобы – но у меня уже не хватает сил с ней спорить.

Пансион сырой, пропахший дешевыми сигаретами и старыми тряпками. Такой запах появляется у белья, если его как следует не просушить. Однако, когда я оказываюсь в комнате, похожей на спичечный коробок, и гляжу на серые полинявшие простыни, в голову закрадывается сомнение, стирали ли их вообще. Засунув мне в руку ключи от комнаты, Рей отправляется на поиски уборной, которая, по заверению хозяев, находится в конце коридора, и уже спустя секунду я слышу, как она умудрилась с кем-то поцапаться.

В соседних комнатах просыпаются люди, кто-то хлопает дверьми, ругается за очередь в туалет. Именно в этот момент, стоя на вытертом коврике, едва втиснутом между столом и кроватью, я понимаю, что еще никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой и жалкой. С тех пор как очнулась в поезде, рядом всегда был кто-то из парней. А теперь? Вместо того чтобы собраться с мыслями, сосредоточившись на том, как незаметно проникнуть в министерство, я топчусь у порога, размазывая по вытертому коврику грязь с ботинок и собственные сожаления. Глаза наполняются слезами, но я смаргиваю их. Последнее, что мне нужно, – чтобы Рей считала меня изнеженной девицей.

– Чего застыла?

Рейвен закрывает дверь за моей спиной и на всякий случай защелкивает замок на цепочку. Промаршировав мимо, бросает сумку на кровать и скрывается за ширмой в углу.

– Господи, этот туман сведет с ума кого угодно, у меня вся одежда насквозь мокрая, – бурчит она, скидывая с себя вещи. – Подай мне штаны.

Расстегнув сумку, я ныряю рукой внутрь. Джинсы лежат сверху, и, когда я вытаскиваю их, из брючины вдруг вываливается сверток, рассыпая содержимое. Я присаживаюсь на пол, чтобы собрать его. Сначала кажется, что в белый платок завернуты обычные значки, но присмотревшись, я понимаю: это фрагменты армейской формы. Две пуговицы, несколько нашивок с группой крови и жетон.

– Что это? – спрашиваю я, вставая.

Рейвен резко рассекает рукой воздух, словно пытаясь меня остановить, но поздно – я уже все видела.

– Дай сюда. – Замахнувшись, она пытается забрать свои странные «амулеты», но я выше, поэтому отвожу руку в сторону так, что ей не дотянуться. – Это не твое дело! – рычит она, наступая, и мы сцепляемся, кружась по комнате и натыкаясь на мебель.

– Хватит с нас тайн! – Я отталкиваю ее за плечи, а потом швыряю сверток на постель к остальной одежде, но он соскальзывает с дешевого лоснящегося покрывала и падает на пол, снова рассыпаясь. – Давай начистоту, или я ухожу.

Я жду, тяжело выдыхая. Боль в боку тут же дает о себе знать. Рейвен опускается на колени и принимается собирать раскатившуюся мелочевку.

– Пожалуйста, – прошу я и, присаживаясь рядом, принимаюсь помогать. Теперь нас разделяет только кучка барахла на белой ткани.

– Все началось с чертова Хейза, – едва слышно цедит Рей. Ее плечи дрожат, и на секунду кажется, что она плачет, но нет. Тихо смеется, отчего по деревянному полу идет мелкая вибрация.

– С доктора? – переспрашиваю я. Рейвен кивает.

– Он никогда не видел во мне девушку. Подругу, помощницу, лаборантку, секретаря… дочь, – с ее губ срывается истеричный смешок. – Да кого угодно. Так что в один день я решила доказать ему, что уже не та девчонка, которую он знал когда-то.

Я опускаю взгляд.

– Я читала твои лабораторные заметки. – «Честность за честность», – кажется, так говорил Джесс. – Видела, что ты собиралась… я имею в виду, что знаю, как именно ты решила это доказать.

– А, ну значит, ты в курсе того, какая я дура, – говорит она.

– Не больше, чем я. – Кажется, все напряжение и страх последних суток выливаются из нас наружу вместе с этими признаниями.

– Именно тогда я познакомилась с Шоном.

– Он как-то ненамеренно расстроил твой план?

– Нет, – отвечает Рейвен уже совершенно спокойно. – Он и был моим планом. Вернее, тем, кто нужен