48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

Глава 17. Старые знакомые

По окнам снова барабанит дождь, звеня о крышу автомобиля. Мне страшно и больно, но я не могу провалиться в забвение, застряв где-то посередине между сном и реальностью. Я хочу закричать, но не могу ни пошевелиться, ни издать даже слабый писк. Пытаюсь забрать руку, но не выходит – чья-то горячая ладонь сжимает мои похолодевшие то ли от погоды, то ли от страха пальцы. Сжимает крепко. А потом машина останавливается, и меня поднимают на руки.

– Мы дома, – раздается откуда-то сверху. Мир опрокидывается, и я наконец проваливаюсь в освобождающую черноту.

***

Голова резко откидывается – так бывает, если, например, заснуть в вагоне метро. В нос ударяет нашатырь. Кто-то водит смоченной им ватой прямо перед моим лицом. Я со стоном отворачиваюсь.

Яркий свет бьет в глаза. На секунду разум застилает паника, потому что кажется: стоит поднять веки, и я снова увижу знакомую картину – стерильно белые стены Третьей лаборатории, – но, в отличие от нее, свет мягкий. Теплый и обволакивающий, как летнее солнце. Я прищуриваюсь, пытаясь привыкнуть к бликам перед глазами. И только когда мушки рассеиваются, понимаю: надо мной кованая люстра, края которой отделаны патиной, а лампы имеют форму свеч. Это место совсем не похоже на лабораторию. Скорее, на старинный особняк. Даже замок. И комната, где меня держат, – совсем не камера, а кабинет, переделанный в некое подобие спальни.

У стены большая кровать, над которой планировался балдахин, но сейчас его нет. Напротив деревянный стол с резными ножками и тяжелой столешницей, расколотой надвое. Сбоку книжный шкаф в том же стиле, но порядком выгоревший и требующий реставрации. На нем, покрытые таким слоем пыли, что сквозь нее ничего не видно, расставлены награды, статуэтки и рамки с фотографиями, только я не вижу, кому они принадлежат.

«Как можно было так глупо попасться! – проносится в голове мысль и тут же сменяется следующей, более тревожной: – Где Рей?» Только потом я замечаю, что привязана к мягкому креслу с резными подлокотниками. Но привязана настолько условно, что освободиться совершенно не составит труда.

– Очнулась?

Я оборачиваюсь. Позади меня в точно таком же кресле, сложив руки домиком, сидит Тайлер. Какая-то часть меня надеялась, что я ошиблась и он погиб, но теперь бесполезно это отрицать. Тай не только жив, но и находится передо мной. «Такой же, как в моих снах», – думаю я, разрываясь между страхом и восхищением. Не знаю, что именно виной этому странному чувству – не спавший наркотический бред, стресс или что-то иное, – но он представляется почти видением. Если Шон красив в своей брутальности, то красота Тая настолько впечатляюща, что кажется нереальной.

– Как себя чувствуешь?

С такого вопроса вполне могла начаться наша первая беседа, если бы я не была привязана, а тот, что сейчас проявляет участие, не находился по другую сторону оков. «Притворись другом»? Еще одна отцовская стратегия, которой пользуются солдаты Коракса, чтобы вытащить сведения из пленников?

– Голова не болит? – обеспокоенно интересуется Тай, снова начиная говорить тем самым мягким голосом. – Тебе понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Я боялся, что переборщил со снотворным. Не хотел тебя напугать.

Если он считает, что очнуться связанной в незнакомом месте и не испугаться – нормально, то у меня большие проблемы. Я игнорирую его вопросы, в ответ задавая свои.

– Где Рейвен?

Тайлер медленно поднимает бровь:

– Я отправил ее обратно. Вместе с посланием.

– Кому?

– Узнаешь в свое время.

– Что вообще происходит? – Я дергаю запястьями. – Зачем ты меня связал?

– Для твоей же безопасности. Транквилизатор может вызывать тошноту, так что лежать нежелательно. Держать тебя на руках все время я не мог, хотя и не против, а так хотя бы уверен, что ты не разобьешь свою прекрасную голову.

– Надеюсь, ты понимаешь, насколько ненормально это звучит? – грубо отвечаю я. Мой тон Тайлеру определенно не нравится. Он принимается барабанить пальцами по собственному колену.

– Ох, Виола. Вся наша жизнь – чертова ненормальная драма, поверь мне.

Он резко встает, скрываясь за моей спиной, так что я не могу больше его видеть. Однако успеваю заметить на точеном лице проблеск раздражения.

– А если я скажу тебе, что скучал?

Я тяну за веревки, соображая, как поскорей их распутать.

– Я тебе не поверю.

Тайлер хмыкает:

– Жаль. Я давно мечтал побеседовать с тобой с глазу на глаз, вот только компания Лаванта мешала.

Такое ощущение, что воздух покидает мои легкие, как сдувшийся шарик. Что ж, теперь ясно, откуда у меня возникло чувство преследования, когда мы с Рей бежали по темным переулкам. Значит, Тай уже тогда нас выследил. «А что с парнями?» – моментально вспыхивает в голове липкий страх, но я на время от него отмахиваюсь. Они смогут о себе позаботиться.

– Как твоя книга? – вдруг спрашивает Тайлер, приводя меня в еще большее замешательство.

– Что?

Я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть в его глаза, но в голове включается Эхо. Тай ведет рукой и взглядом по пыльному стеллажу с книгами, оставляя на корешках дорожки от пальцев. Периодически он вытаскивает один из томов, показывая мне его содержимое, словно предлагая выбрать. А потом произносит:

– В последнем письме ты упоминала, что собираешься писать собственную.

Теперь я вообще ничего не понимаю.

– Наверное, я ее бросила. Не помню, – настороженно бормочу я. Тай молча смотрит в пол, видимо, ожидая от меня более внятного ответа. Словно хочет выудить что-то из моей памяти. Только вряд ли я сейчас смогу ему помочь.

– Как считаешь, если бы я был в ней героем, какая роль была бы отведена мне?

Повисает молчание. Тайлер медленно обходит комнату по кругу. Расстояние между нами сокращается.

– А в твоей жизни?

Наконец я могу его видеть и решаюсь поднять глаза.

– Ты всегда будешь ее частью.

Он качает головой:

– Я не о том спрашивал. Что, если я не хочу быть ее частью?

– А чего ты хочешь?

– Главную роль, – отвечает он, приколачивая меня взглядом к сидению. Я вздрагиваю. Не знаю, что именно отец делает со своими солдатами, но что от взгляда Ника, что от взгляда Тая пробирает таким холодом, что кровь стынет в жилах.

– Тай, я не понимаю, к чему ты клонишь…

Голос звучит спокойно, но я не могу не замечать, что дрожу. Есть в этой ситуации что-то ненормально пугающее.

– Постой, я просто хочу рассказать, – перебивает он, присаживаясь на стол, достает из ящика пистолет и быстрым движением прячет его под куртку. Уголки его губ вздрагивают в легкой улыбке. Я