Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

огненные легкие. Мир вокруг меня был объят пламенем. Оно обжигало небо, облака пульсировали оранжевым, красным, желтым. Колышущаяся вокруг меня трава была языками пламени, дымчатокрылые птицы клевали поспевшие зерна, а потом исчезали во взбитом огнем небе.

Горящая рысь с пеплом на шерсти пробежала мимо.

Сверху спикировал ястреб – его перья чернели от сажи и углей.

Я поднялась на ноги, сделала шаг – из-под ступней потекла струйка дыма, полетели в воздух угольки.

– Иди вместе с нами, а не против нас, – прошипел в голове еле теплящийся голос. – Ибо ты – наша, а мы – твои.

Я закричала.

Из горла полились языки пламени. Я перешла на бег.

Чтобы вернуться в тот мир, в котором было больше смысла.

Но меня обхватила чья-то рука. Остановила меня.

– Дыши, Девушка. Я с тобой.

Пытаясь вдохнуть нетронутого огнем воздуха, я вцепилась в Солина. По крайней мере… я надеялась, что это был именно он.

Пропали его длинные черные волосы и кожа цвета эбенового дерева. Здесь Солин был золотым, как и я. Таким же сияющим и беспощадным, как костер в центре деревни Нил. Глаза чтеца пылали оранжевым, зубы – желтым, а кожа его полнилась теми же углями и сажей, что носили и все окружавшие нас создания.

– Ты в безопасности, – пробормотал Солин. – Просто доверься огню, отдайся ему. Он подарил нам формы тогда, когда у нас не осталось собственных тел.

Глаза мои расширились: я посмотрела туда, где касались меня чужие пальцы. Пальцы Солина были объяты пламенем и сливались с моей огненной рукой. Мы с ним стали двумя столбами огня, которым придали форму, но которые остались частью целого.

Я попыталась найти в этой мысли хоть какое-то успокоение.

Довериться Солину: он ведь и прежде бродил по этим пламенным полям и знал, как найти путь в этом безумном мире. Я заставила себя сделать вдох и задрожала – пальцы чтеца крепче вцепились в мою сияющую углями ладонь.

Он сжал мою руку, и я это почувствовала.

Не нажатие ладони, а всполох пламени его поддержки. Я успокоилась, и следующий вдох оказался не таким ужасным. Огонь шипел и трещал.

Слова путешествовали по углям и вихрились в саже, передавали сообщения, которые я не успевала понять. Но Солин – другое дело. Он улыбнулся своими объятыми пламенем губами и кивнул такой же шеей.

– Сердце Квелиса приветствует тебя, Девушка.

Я вздрогнула от удивления.

Это слово.

Квелис.

Я знала это слово.

Не потому, что Солин и Ния называли его прежде, а потому что оно принадлежало языку, на котором я говорила с ним. С незнакомцем. Тому грудному, льющемуся языку, который струился прямо из сердца, а не из головы.

И слово это означало «огонь».

И не только тот огонь, на котором готовили еду и которым топили лупики. А огонь внутри нас. Огонь нашего духа. Огонь вечности.

Я охнула: слова для всех трех стихий прошли сквозь меня. В своей смертной форме я была слишком медленной, чтобы увидеть…

Слишком слепой, чтобы понять их настоящее значение.

Локат, слово для земли. Но не только той земли, по которой мы путешествовали и на которой доживали до преклонных лет, а сама основа создания, основание костей, истинная материя жизни.

Ривоза, слово для воздуха. Но не только того воздуха, которым мы дышали и который принимали как данность, но и аура нашего духа. Невидимая сила, что путешествует с невероятной скоростью и на огромные расстояния, слышит все и призывает ветра, которые могут как защитить нас, так и уничтожить.

И Ветак, слово для воды. Но не только той воды, которую мы пьем и в которой плаваем, а также той воды, которая была основой нашей крови. Жидкость, которая присутствует везде, ядро мудрости и существования.

И все эти четыре слова происходили из языка, на котором я говорила с незнакомцем.

Но было и еще одно…

Другое слово, которое внезапно расцвело в моем сердце – будто бы мне подарил его огонь. Семетци.

Пятая стихия жизни и вселенной.

Семетци, слово для эфира и духа. Той силы, которая оживляет, дарит волю и способность говорить каждому живому существу. Сила, которую можно накопить, контролировать и заточить. Сила, которая никогда не умрет.

Солин нахмурился: брови его потемнели углями.

– Пройдем-ка дальше в пламя и посмотрим, что оно еще нам расскажет.

Он не позволил мне спорить, потянул за собой.

Паста, которой намазала мои стопы Меко, шипела и плавилась на моей огненной коже – я последовала за Солином. Огонь сердито шипел, пока мы шли сквозь его сияние, но снова не заговорил.

Он наблюдал за нами.

Выжидал.

И я это чувствовала.

Чувствовала жар его осуждения. Ощущала, как касается меня его язык, стараясь определить на вкус, каков мой дух. Солин не разжимал руки, вел меня по равнине ослепляющих цветов. Стоило нам наступить на один, и он рассыпался пеплом.

Мы продолжали идти.

Не знаю, как далеко мы зашли.

Огонь молчал и оценивал меня.

Чем глубже мы заходили в его серный мир, тем больше я забывала о том мире, откуда пришла. Мне не хотелось возвращаться: сияние, шум и бесконечное шипение дыма убаюкали.

Мне нравилось чувствовать тепло, ведь я столько времени провела в холоде. Нравилось ощущать такую мощь, ведь я столько времени была бессильной и одинокой. Но теперь я не была одна.

Я была огнем. Пламя поглотило мои руки и ноги, скатилось по спине и кусало за пятки, наблюдало… всегда наблюдало.

И прислушивалось.

Здесь мне было хорошо. Здесь было мое место.

Здесь я была счастлива.

В голове моей зазвучал тихий, огненный смешок.

Я раскрыла разум, чтобы заговорить без слов.

«Ты смеешься надо мной?»

Огонь сиял вокруг нас.

«Забавно, что ты чувствуешь себя здесь как дома, хотя совсем не помнишь, где этот дом».

«А ты знаешь, где мой дом?»

Огонь провел своими искрящимися пальцами по моим сияющим волосам.

«Возможно».

«И ты расскажешь мне?»

«Если я расскажу тебе об этом, то уничтожу тебя».

«Я сильнее, чем кажусь на первый взгляд».

«Ты забыла не просто так. И причина эта куда важнее, чем твое желание вспомнить. Мы отказываемся».

Я приподняла подбородок.

Я и не представляла, как сильно верила словам Солина о том, что этот транс поможет мне все вспомнить и вернет мне… меня. Но услышать «нет»? Сердце будто сжал кулак боли. Мне сказали, что я сама – причина, по которой все забыла. Пустота внутри ширилась и росла.

– Что огонь сказал тебе? – тихо спросил Солин. – Ты выглядишь опечаленной.

Я поймала его взгляд и расправила