Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Тени сгустились и придавили его к земле. Не тени, а мое продолжение.

Лавина тьмы. Я хотел убить его.

Сдавил рукой его горло, прижал коленом к земле. Еще чуть-чуть, и его позвоночник сломался бы.

Но затем…

Я зарычал на луну, пытаясь вспомнить, что же было потом… убил ли я их обоих? Спас ли девушку?

Но… ничего не мог вспомнить.

В крови пробудилась чистая ярость – горячая, плотная, цельная. Она пронеслась сквозь сердце и добралась до кулаков, над которыми уже сгустилась тьма.

Девушка осталась там. В опасности.

С теми мужчинами.

У огня. Мне нужно ее отыскать.

Я забыл о жажде. Голод может подождать. Я не стану терять время, чтобы сообщить Салаку о том, куда направляюсь.

Я собрал свои тени и побежал.

Глава 19

Девушка

– Присядь здесь, – Солин указал на лежавшие у края костра меха.

В его лупике пахло дымом, но он не заполнял все пространство жилища благодаря дыре в крыше. Прокравшиеся сквозь нее ленивые капли дождя зашипели в огне.

Где-то вдалеке прогремел гром. Кожей я чувствовала электрическое обещание приближающейся бури.

– А разве дождь не потушит огонь? Вдруг сильный пойдет? – спросила я, опускаясь на указанное место.

– Нет. Когда мы войдем в транс, огонь не погаснет до нашего возвращения. И неважно, прогорит ли он до самых угольев или его затопит вышедшая из берегов река.

– Но как это возможно? – я осторожно присела, постаравшись не стереть маслянисто-пепельные знаки.

– Потому что, пока мы ходим в пламени, пламя тоже идет внутри нас. И нас не смогут убить вода или отсутствие дерева, – Солин плотно сжал края бизоньей шкуры, снял с запястья тонкую полоску кожи и продел ее в дыры по обе стороны от входа в лупик.

Быстрыми движениями он закрыл проход в жилище и завязал плотный узел.

– Ты запираешь нас здесь? – прошептала я, осторожно положив руки на колени.

– Для нашей защиты, и для защиты племени тоже, – Солин бросил на меня взгляд, который я не смогла понять, а потом подошел к небольшой коллекции баночек, чаш и плетеных коробок, в которых держал свои личные вещи.

Я никогда к ним не приближалась, уважая право на личное пространство… хотя я все еще частенько чувствовала себя невеждой по сравнению с остальными людьми Нил.

Солин наконец нашел то, что искал, и подошел ко мне.

Он молча и медленно сел рядом, изящно сложив длинные ноги.

Я тоже молчала. Чтец огня положил перед собой плотно свитую из двух разноцветных трав коробочку. На крышке ее завивалась спираль. Солин на мгновение прикрыл глаза, руки его замерли над крышкой, а потом он резко вдохнул и поднял ее.

Я склонилась пониже: любопытство было сильнее страха.

Мне не хотелось входить в транс. Большая часть меня кричала о том, что это плохая идея, но я не могла не уважать Солина за то, что он делился со мной секретами своего ремесла. Мне позволили делить жилище с уважаемым чтецом огня. Подарили возможность войти с ним в совместный транс, пусть одна мысль об этом и заставляла меня сжиматься от страха.

Солин осторожно достал из коробочки высушенный крючковатый корень.

– Встречала ли ты в своих странствиях дерево дамак? – его черные глаза поймали мои – в них отражались красные языки пламени.

– Я видела множество самых разных деревьев в куче самых разных мест, но названий их не знаю.

– Это небольшое дерево, – пробормотал Солин. – Оно растет изгибами, и его ветви сплетаются друг с другом, а не тянутся к небу. Фрукты на нем не растут, но цветы его красны как кровь, а с тычинок льется густая, черная роса.

Я сжала губы, вспомнив одну открытую поляну… вспомнив свои одинокие скитания так ясно… хотя до того не помнила ничего.

Я видела деревья, о которых говорил чтец огня.

Они всегда росли поодаль от других деревьев, будто бы лес их изгнал. В цветах их не жужжали пчелы. На ветвях не пели птицы. Деревья эти росли в тишине, одинокие, сплетая ветви в сложные узлы, совсем не глядя на солнце.

Я чувствовала с ними родство – они тоже были изгоями.

Совсем как я.

Однажды ночью я уснула под ветвями такого дерева – сил совсем не осталось. Оно подарило мне приют под своими темными листьями, и я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности, потому что к нам не приближались звери. Я не боялась даже стаи охотящихся волков.

И мысли мои тут же вернулись к прошлой ночи.

Волки, которые пришли за незнакомцем… были ли это те же волки, которые шли за мной, как он и сказал?

Как там назвал незнакомец одного из них? Салан?

Нет, Салак.

Тот гигантский волк, который заглянул прямо мне в душу, а потом унес незнакомца на своей спине.

– Так… видела ли ты это дерево? – спросил Солин, возвращая меня из омута памяти.

Я моргнула – совсем забыла, где нахожусь. Стоило мне подумать о незнакомце, и я начинала чувствовать себя как-то иначе… будто мысли гнались за чем-то более реальным, чем то, что меня окружало.

– Да, – я провела языком по губам. – Видела. Немного, но к тем, что видела, никогда не подходили звери.

– Это потому, что животные чуют запах яда.

Брови мои поднялись к линии волос.

– И какая часть его ядовитая?

– Все, – Солин уставился на корень, который держал в руках. – Но в корнях яда больше всего. Ствол этого дерева используют для того, чтобы отогнать злых духов, а сок – чтобы избавиться от лихорадки.

Чтец огня глянул на меня исподлобья.

– Тебе давали пару капель каждый день с тех пор, как тебя принесли сюда, чтобы побороть лихорадку и вернуть силы.

– Меня исцелил древесный яд?

Солин кивнул.

– Множество ядов можно использовать для лечения самых разных болезней. А еще яд способен открыть твой разум, показать множество миров, которые так просто не увидеть, – он положил корень на меха у своих ног, сунул руку куда-то в подстилку и достал спрятанный там каменный нож.

Увидев его, я замерла.

Солин посмотрел на нож, а потом схватил высушенный корень и отрезал от него почти прозрачные серебристые кусочки. Вернув нож в шкуры, чтец огня поднял несколько этих кусочков.

Три он оставил себе, а два поменьше и потоньше вложил в мою ладонь.

– Племя будет бдеть снаружи всю ночь – или пока не окончится транс. Когда ты войдешь в огонь, то будешь существовать ни там,