Цветы для ведьмы - Фиона Моран

Герда была пустоцветом. В ней не было той силы, что могла сломать хребет. Но в ней была сила выбора.

То, чего лишил сестру Велес.

Видение Велеса и Ярилы потеряло резкость, стало полупрозрачным и полностью растворилось в темноте.

Ян снова стоял на мягком мху. У него было тело.

Вокруг в воздухе висели тысячи голубых огоньков. Они больше не летали — застыли на месте. Свет их стал тусклым, он пульсировал, то затухая, то разгораясь.

— Гниль... — Ян разлепил пересохшие губы. Звук вышел сиплым. — Откуда она? Почему она пожирает и поляну, и деревню?

Светящиеся точки задрожали. Один огонёк, с ярко-белым центром, медленно подлетел к лицу Яна.

— ...жизнь и смерть...

— ...одна река...

— ...верхнее течение...

— ...и нижнее течение...

Ян сжал кулаки. Вспомнил Иву на границе Леса.

— Как это остановить? — спросил он твердо.

Голос не дрогнул.

— Как спасти деревню? И… поляну?

Огонёк придвинулся вплотную, коснувшись кожи на щеке.

Голос был тихим. Быстрым, как шорох сухих листьев. Ян слушал, не перебивал. Казалось, он даже забыл, как дышать.

Когда шепот смолк, он долго стоял неподвижно, будто окаменев. Огоньки замерли, ждали. Голубое сияние освещало его лицо, падало на скулы, пряталось в глубоких тенях под глазами. Лицо полностью расслабилось.

— Я знал, — Ян выдохнул скопившийся в груди воздух. Губы едва шевелились. — Знал, что так и должно быть.

Голубые огоньки мгновенно вспыхнули ослепительно-ярким светом. Они сорвались с мест и закружились вокруг Яна с бешеной скоростью, образуя плотную стену из синего огня. Яркий свет ударил по глазам физической болью, выжигая изображение.

Тело Яна потеряло опору. Земля ушла из-под ног. Он упал спиной назад в темноту.

— Ян!

Хриплый мужской голос ударил по ушам.

— Ты замёрзнешь, пьянь! Вставай давай.

Две широкие ладони с силой схватили Яна за плечи и начали грубо трясти. Ян разлепил веки. Ресницы слиплись от замёрзшей воды.

Ян лежал на спине в глубоком сугробе.

В метре от него находилась деревянная стена корчмы. Дверь была открыта настежь. Из щели тянуло запахом дыма и жареного мяса.

Над его лицом склонилась Герда. Рядом на коленях в снегу стоял Марек.

Лицо Герды было бледным. Она подняла правую руку и с силой ударила Яна открытой ладонью по левой щеке. Кожу обожгло болью.

— Живой... — Герда с шумом выдохнула через нос.

Марек продолжал сжимать плечо брата.

— Ты что творишь? — голос его дрожал. — Если напился, чего вышел-то тогда.

Ян согнул локти, упёрся предплечьями в плотный снег и поднялся, садясь в сугробе. Он резко тряхнул головой. Снег сорвался с волос, упал за шиворот и потёк ледяными струйками вниз по хребту. Во рту ощущался сладкий привкус медовухи.

— Я... — Ян открыл рот, звук вышел сиплым шёпотом. Он громко откашлялся, прочищая пересохшее горло. — Я просто поскользнулся. Голова закружилась.

Марек прищурился, рассматривая лицо Яна. Герда смотрела Яну прямо в глаза. Алые радужки не двигались, она не открыла рот и не задала вопросов. Лишь протянула правую руку вперёд, ладонью вверх. Ян вытянул руку, крепко сжал её пальцы и напряг ноги, поднимаясь из сугроба.

Выбор. Часть 3

Рассвет пробивался сквозь щели тонким светом. В воздухе стояла холодная муть. Ольдрик сидел на корточках перед очагом, держал в руке кочергу и медленно водил золу из стороны в сторону. Очаг был холодным.

Ян сидел на полу, плотно прижавшись затылком и спиной к стене. Ночью сильно похолодало. Морозный воздух забирался под одежду, студил кожу. Спина затекла. Во рту пересохло, на языке лежал густой горький привкус желчи.

Герда сидела рядом, на самом краю деревянной лавки. Она не смыкала глаз. Каждый раз, когда Ян открывал свои, выходя из прерывистой дремоты, он видел её лицо. Она не смотрела на свет из окна, не перебирала сухие стебли трав в руках. Её алые зрачки были устремлены прямо на его лицо. Ян закрывал глаза, но кожей чувствовал этот тяжёлый взгляд.

— Пить будешь? — Герда разомкнула губы. Голос прозвучал ровно. — Всю ночь рвало ведь.

— Нет.

— Врёшь.

Глиняная кружка коснулась ладони Яна. Он сжал пальцы на ручке, поднёс ко рту и сделал большой глоток. Вода пахла сырой глиной и горьким отваром трав. Она смочила пересохшее горло, и боль в висках стала слабее.

— Спасибо.

Герда коротко кивнула и повернулась к щелям в ставнях.

Снаружи раздался хруст снега под подошвами сапог. Шаги остановились. В дверь трижды ударили кулаком. Ольдрик вздрогнул, пальцы разжались, и кочерга с лязгом упала.

— Открывай.

Голос Марека прозвучал сипло, но громко и твёрдо. Ольдрик подскочил к двери, сбросил засов и потянул створку на себя.

В корчму вошёл Марек. Кожа на его щеках и носу была красной от сильного холода. На ресницах и бровях блестел белый иней.

— Верхние схватятся к обеду, — Марек заговорил быстро, не переступая порог до конца. — Если ещё не продрали глаза после сытой ночи. Раздавать надо сейчас. Прямо сейчас.

Ярек спал, свернувшись калачиком прямо на холщовом мешке с зерном. Услышав голос, он резко сел. Лицо его отекло после бражки. Глаза покраснели. Ярек быстро заморгал.

— Раздавать? Уже? — он сжал края мешка пальцами.

— Уже, — Марек повернул голову и посмотрел на Ярека исподлобья. — Всем. Всё, что взяли — раздадим в руки.

— А волхвы? — Ольдрик поднял руки и вытер грязные, покрытые золой ладони о штаны. — Если узнают? Нам же…

— Нам и так конец, — Марек ударил кулаком по дверному косяку. — Нас за ворота выкинули, дорогу солью посыпали. Чего тебе теперь бояться?

Марек посмотрел на сидящего на полу Яна, затем перевёл взгляд на неподвижную Герду.

— Мы уже сдохли, — он понизил голос. — Только в землю ещё не легли. Сколько раз мне ещё это повторять?

В корчме снова повисла тишина. С улицы доносился только свист ветра и звук ледяной крошки, царапающей деревянные ставни.

Ян упёрся ладонями в пол, выпрямил ноги и встал. Прошёл к столу, на котором горой лежали холщовые мешки с рожью, туески с маслом, тяжёлые окорока вяленого мяса и круглые буханки чёрствого хлеба.

— Марек прав, — Ян произнёс громко и чётко. — Ждать нечего.

Он