Цветы для ведьмы - Фиона Моран

— Умница. Герда. Ты нам всем очень помогла, — улыбнулась Таиша.

Герда опустила глаза. Ян увидел, как на её белых щеках проступили два бледно-розовых пятна.

— Пей, — Ольдрик наклонил бурдюк и долил ей в кружку. — Давай-давай, кровь согревай, а то ишь какая бледная. Такая красота зазря пропадает.

Герда поднесла кружку к губам. Она делала маленькие глотки, сильно морща нос и щурясь от крепости напитка, но продолжала пить.

Ян сидел на полу, прислонившись затылком и спиной к бревенчатой стене. Он смотрел на них. На Марека, который наклонился и шептал что-то в ухо Таиши. На Ярека, чьи веки отяжелели и он положил голову прямо на жёсткий мешок с зерном. На Ольдрика, который громко мычал мелодию для смущающейся Герды.

Впервые за долгое время лицо Яна растянулось в настоящей улыбке. Он закрыл глаза.

И тут уши уловили звук.

Сквозь громкий смех, фальшивое пение и стук кружек о дерево пробился тихий шорох.

...иди...

Шёпот.

Тело Яна напряглось. Он резко открыл глаза. Быстро повернул голову влево, затем вправо. Никто не изменил позы. Марек скалил зубы в улыбке. Герда неловко смотрела на Ольдрика. Никто не слышал.

Шёпот усилился. Звук находился не снаружи — он был прямо внутри черепа. Низкий гул пополз вниз по хребту, заставляя волоски на теле встать дыбом. Жар от бражки мгновенно исчез, сменившись ледяным потом, выступившим на лбу.

Улыбка ушла с губ Яна. Стены словно придвинулись вплотную, воздуха стало не хватать, горло сжалось.

Ян медленно поднял правую руку, взял кружку и опустил её на стол. Пальцы дрожали так, что капля браги выплеснулась через край и упала на древесину, растекаясь тёмным пятном.

— Янчик? — Таиша повернула голову и посмотрела на его дрожащую руку. — Ты чего?

Он напряг скулы, растягивая губы в кривой улыбке.

— Душно, — слово показалось ему чужим и сиплым. — Выйду. Воздухом подышу. Голова закружилась с непривычки.

— Иди-иди, — Ольдрик махнул рукой. — Только не отморозь себе мешочки.

Ян упёрся ладонями в пол и встал. Протянул обе руки, толкнул тяжёлую дубовую дверь и шагнул в темноту.

Свет лучины, тепло печи и звуки голосов исчезли. Ян остался стоять на снегу.

Здесь гул в черепе стал невыносимо громким. Звук исходил отовсюду. Из скрипа замёрзших брёвен, из воя ветра, из шороха снежинок. Ян поднял руки, схватился за жёсткий воротник тулупа и натянул его на уши, но плотная овчина не приглушила звук.

Ян развернулся, переставил ноги и сделал первый шаг.

Он пошёл по снегу — к чёрной кромке Леса.

Начало

Он шёл быстро, перенося тяжесть с пятки на носок. Земля под ногами менялась — толстый, покрытый льдом корень с громким скрежетом сдвинулся вправо. Острый, выпирающий камень ушёл глубоко в грязь ровно за секунду до того, как подошва Яна должна была на него наступить. Тропа вела его прочь от кривых заборов Нижнего Яридина. Густой смрад немытых тел, гниющего дерева и блевотины остался за спиной. Воздух наполнился запахом хвои.

Ян подошёл к кромке Леса вплотную.

Толстые еловые ветви, густо покрытые колючими иглами и тяжёлым снегом, медленно поднялись и разошлись в стороны. Крупные куски снега упали на плечи и голову Яна. Ветки поползли по снегу, как ужи, освобождая проход шириной в два плеча.

Впереди была абсолютная темнота.

Ян смело шагнул внутрь.

Ветер мгновенно стих. В воздухе вспыхнула одна яркая точка света. Она светилась чистым, холодным голубым цветом, размером с лесного светлячка. Точка качнулась влево, затем вправо. Через секунду рядом с ней вспыхнула вторая. Затем третья. Десятая. Пятидесятая.

Лес наполнился светом.

Тысячи голубых огоньков висели в воздухе. Они сидели на хвойных ветках, на верхушках сугробов, на покрытых мхом валунах. Десятки огоньков сорвались с мест и начали быстро летать вокруг Яна. Они касались его рук, щёк, лба. От них не исходило тепла, только лёгкое покалывание. Они тёрлись о ткань льняной рубахи и отлетали в стороны.

— Вы звали меня?

Густой белый пар вырвался изо рта, осветился голубым светом и мгновенно растворился в воздухе, не поднявшись вверх.

— …ждали…

— …долго ждали…

— …готов… наконец-то готов…

Духи закружились вокруг Яна плотным кольцом. Яркие голубые вспышки били по глазам. Ян почувствовал, как твёрдая земля под подошвами вновь теряет плотность. Жёсткий лёд и мёрзлая земля превратились в мягкий мох.

Ян закрыл глаза.

Он отдался этому падению — спиной вперед, в темноту, что приняла его, как родного сына. А когда открыл глаза, все вокруг изменилось.

Яна больше не было в зимнем Лесу.

И самого Яна больше не было. Тело осталось где-то там, далеко. Он теперь был зрением без глаз. Слухом без ушей. Голосом без языка. Ян парил над землей, которой еще не касалась нога человека.

Он видел Начало.

Мир был юн и сыр. Воздух был горячим и влажным. Прямо над ним висели тяжёлые серые облака, полные воды. Внизу, от горизонта до горизонта, рос Лес.

Это был не зимний Яридинский лес.

Этот Лес не имел границ. Он уходил за горизонт, в сизую дымку. Он был всем, что существовало.

И у этого Леса было имя.

Оно ходило меж стволов — Ян не видел, но знал: вот оно, за той сосной, вот здесь, дышит в затылок холодом. Облик старца проступил из тени. Борода сплетена из мха — седого, длинного, с впутавшимися ветками. Из корней, на которых еще висели комья черной земли. Глаза горели тем же голубым огнем, что привел Яна сюда.

Велес.

Ян видел, как ступня его касалась сырой почвы, и там, где прошла пятка, из земли тут же выталкивались могучие ели. Ростки пробивали землю, тянулись вверх, наливались толщиной, покрывались грубой корой.

Но он был не один.

На руках он нес ребенка. Девочку. Кожа ее была полупрозрачной и излучала тёплый жёлтый свет, освещая ствол огромного дерева рядом. Она не издавала звуков. Пальцы были плотно сжаты в кулаки. Девочка смотрела прямо в лицо старику своими зелёными глазами.

— Ярила, — звук тысяч шелестящих огоньков раздался со всех сторон.

Ян почувствовал, как ускоряется время.

Срез огромного пня внизу стремительно покрывался новыми кольцами. Светлая полоса, тёмная полоса.

Девочка росла. Ян видел, как удлинялись ее руки и ноги, как менялся овал лица, обретая мягкость.