Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

Он не пошевелился. Мы стояли так целую вечность, пока я не кивнула сама себе.

— Хорошо. Я возвращаюсь домой. Ты со мной?

Он промолчал, но я увидела своё крошечное отражение в его зрачках. Он не уйдёт. Я медленно развернулась и пошла к карете. Каждое движение стоило мне колоссальных усилий. Убедившись боковым зрением, что Каллум следует за мной, я наконец позволила себе слабость.

Холод. И невыносимая боль.

В карете я завернулась в плащ, забившись в угол. Мою ладонь пересекали два багровых рубца, сквозь которые сочилась кровь. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться. Никогда — ни в той жизни, ни в этой — я не причиняла себе такой боли. Но эти удары были нужны мне. Они напомнили мне, с кем я имею дело. Нельзя разделять того монстра из будущего и этого юношу. Каллум Рейн един в своём безумии. И чтобы укротить его, я должна быть ещё безумнее, чем он.

В поместье Валериусов уже знали о несчастном случае с Адрианом. Моя мама, сама обрабатывала мои раны, качая головой.

— В озере было слишком темно, я зацепилась за обломки моста, — соврала я, глядя в её добрые глаза. — Не плачь, мама, уже совсем не болит.

* * *

Леди Серафина Валериус

Я проводила ладонью по волосам дочери, вглядываясь в её бледное, осунувшееся лицо. Моя маленькая Элли... Та, что ещё прошлым летом заливалась слезами, едва уколов палец о шип розы, теперь сидела передо мной неподвижно, словно выточенная из холодного мрамора. Эта её новая стойкость не радовала меня — она пугала. За этой маской спокойствия я видела бездну, которую не должна знать ни одна девушка её лет.

— Ты такая безрассудная, — прошептала я, и мой голос предательски дрогнул. — Ах, если бы нашёлся человек с добрым сердцем, который защитил бы тебя на всю жизнь...

В моих мыслях невольно всплыл образ Адриана Августа — светлый, понятный, безопасный. Но Элли оборвала мои мечты резким, почти стальным тоном.

— Мне не нужна защита, я хочу быть с вами, — она на мгновение замолчала, и в её глазах промелькнула тень чего-то тёмного, необъяснимого. — Мама, к Адриану я чувствую лишь сестринскую привязанность. Не более.

Когда за ней закрылась дверь, силы окончательно оставили меня. Я опустилась в кресло, чувствуя, как по спине пробегает озноб. В зале стало слишком тихо, пока на моё плечо не легла тяжёлая, мозолистая ладонь мужа. Дамиан всегда появлялся бесшумно, как и положено генералу, но сегодня в его шагах я слышала тяжесть всей Остерии.

— Наша Элли повзрослела в одну ночь, — его голос был глухим, полным скрытой боли. — То, что она прыгнула в ледяную воду за Адрианом... это достойный поступок дочери Валериусов. Но Алая Канцелярия и Восточный Дворец уже вцепились в этот след. Они следят за каждым нашим шагом, Серафина. Мы не можем больше медлить.

Я подняла на него глаза, полные непролитых слёз.

— Элли говорит, что не любит его, Дамиан, — я прижала ладонь к груди, где ныло сердце. — Но сердце матери чует беду. Из двух зол я выберу меньшее. Уж лучше отдать её тому, кто будет ценить её жизнь выше своей, чем позволить Даэну Рейну превратить её в заложницу своих интриг. Если она окажется в руках Регента... я не переживу этого.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках.

— Завтра мы поедем к Августам. Посмотрим, что предложит нам старый канцлер.

* * *

Элара Валериус

На следующее утро я собрала дары с целебными снадобьями и отправилась вместе с отцом в поместье Августов. Поскольку Адриан пострадал по моей вине, а наши семьи связывала многолетняя дружба, я была обязана его навестить.

Спускаясь по ступеням к карете, я машинально протянула правую руку, ожидая опоры. Краем глаза я заметила знакомое предплечье, стянутое кожаным наручем. Подняв взгляд, я встретилась с поразительно красивым лицом Каллума.

Казалось, прошлой ночи не существовало. Он стоял у подножия лестницы с тем же невозмутимым видом, готовый услужливо подставить локоть. Мои пальцы дрогнули, и я, помедлив секунду, демонстративно оперлась на руку Марты.

Моя левая ладонь, вынесшая вчера два удара плетью, была туго забинтована. Грубое белое полотно резко контрастировало с моей бледной кожей. Я видела, как потемнели глаза Каллума. Тень вчерашней плети, должно быть, запечатлелась в его памяти, а вид моей разбитой руки невозможно было просто вычеркнуть. Но я не проронила ни слова. Молча, словно мимо пустого места, я прошла в карету, и мы тронулись.

Он медленно опустил руку и долго смотрел нам вслед. Всё ещё злится, верно?

У ворот поместья Августов я столкнулась с Лианой Торн. Управляющий домом Августов виновато кланялся ей: — Прошу прощения, мисс Торн, но второй молодой господин всё ещё слаб и не может принимать посетителей.

Лиана, чьё лицо выражало крайнюю озабоченность, передала слуге свертки с травами: — В таком случае, передайте это Адриану.

Заметив меня и отца, она на мгновение замерла, после чего поспешно отвела взгляд и сухо поздоровалась: — Дядя, кузина Элли.

Нас же управляющий пригласил войти с величайшим почтением. Едва тяжелые ворота, украшенные бронзовыми головами зверей, закрылись за нашей спиной, я услышала, как служанка Лианы злобно прошипела: — Какое высокомерие! Почему им можно, а нам нет?

Поместье Августов было величественным. Главный зал не слепил позолотой, он дышал достоинством старинного рода. Каждая колонна была вырезана из ценнейшей древесины — один этот зал стоил больше, чем поместья иных баронов. Стены украшали изысканные свитки и каллиграфия, а в воздухе стоял тонкий аромат дорогих чернил.

— Элли! — послышался приглушённый кашель. Адриан, узнав о нашем приезде поспешил к нам.

Он выглядел измождённым, но всё ещё был благороден и красив.

— Где генерал Дамиан? — спросил он с улыбкой.

— Обсуждает дела с твоим отцом, — ответила я, вставая ему навстречу. — Как ты, Адриан?

— Я наглотался воды и всю ночь мучился от головокружения, но теперь, когда я вижу тебя, мне гораздо лучше.

Чем добрее он был, тем сильнее меня грызла совесть.

— Прости меня, — тихо сказала я. — Если бы я не задержалась, ты бы не попал в ту беду.

Адриан смягчился: — Это не твоя вина, Элли. Напротив, я рад, что ты опоздала и не столкнулась с теми негодяями. Если бы ты была в опасности, я бы никогда себе этого не простил.

Я не знала, куда деться от его искренности. Пока я подбирала слова, чтобы мягко отвергнуть его чувства, он заметил мои бинты.