Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Мой маленький нимпин зарывается в густые пряди у моего плеча, а видение из моего сна прокручивается в моей голове по кругу.

Одни. Мы оба были одни с самого начала. Оба уязвимы перед властями, нависшими над нами. Разница в том, что, хотя моя жизнь резко изменилась, Упырь все еще один. Все еще на задворках всего.

Стэйси со слезами рассказывает нам о своем Рексе, Этьене. Как Мардук держит его связанным под школой для допроса. Она принесла ему еду под присмотром Йети прошлой ночью, но ублюдок отказался есть из ее рук. Отказался даже смотреть ей в глаза. Она касается своего заживающего плеча, морщась от боли.

— Он просто стыдится, я думаю, — всхлипывает Стэйси. — Что он причинил мне боль и не хотел этого. — Она сглатывает, пока мы слушаем с интересом. — Я... Я не думаю, что пойду туда снова сегодня вечером.

— Он сказал, — гневно говорит Сабрина, — что хочет вернуться на территорию Коллекционера. Что плата была хорошей, а теперь у него нет дохода. Что *мы* все для него испортили.

Стэйси дрожит, прижимая к себе Юджина, который смотрит на нее с беспокойством. — Он просто сбит с толку. Это не та встреча, о которой мы оба мечтали.

Одинокая слеза скатывается из моего глаза, когда я смотрю на пустую стену позади Стэйси. Другая следует за ней. Рыдание вырывается из моего рта, заставляя голову Минни резко повернуться ко мне. Мы со Стэйси бросаемся друг к другу, Юджин вовремя уворачивается. Я прижимаю Стэйси к своей груди, и она вцепляется в меня так крепко, что мои ребра трещат. Минни и Сабрина трут нам спины, и мы плачем, громко и надрывно.

Половина меня не может в это поверить. Сердце Стэйси томилось по парным, которых она никогда не встречала, и в тот момент, когда она встретила своего Рекса, такого же одинокого, он *выстрелил* в нее, как трус.

Мой маленький дом был моим домом семь лет, и я думала, что была одна. Я думала, это был заброшенный гостевой дом Шарлотты, но он был там до того, как дом Шарлотты был построен. Мой парной был там до всех остальных. Последняя часть моей души жила там, спала в той кровати, принимала душ в той ванной и сидела на том самом диване. Я прижимаюсь к своим друзьям изо всех сил, потому что не знаю, что делать со всем этим. Как это пережить. Я даже не могу сказать это вслух. Сколько ему было лет, когда он прибыл туда? Тринадцать? Четырнадцать?

— О, Дикая Мать. — Только это говорит не я. Это Минни. Кто-то протягивает мне салфетки, и я вытираю лицо.

— Я знаю, почему я плачу, — спрашивает Стэйси. — Но почему плачешь ты, Лия?

— Думаю, это просто всё, — успокаивающе говорит Минни. — Не так ли, Лия? Этот мир иногда просто слишком невыносим.

Я слышу их собственные тяготы в их голосах, и это вытаскивает меня из моего несчастья на мгновение. Отступив, я выдыхаю. Возможно, я должна была знать. Какая-то часть меня должна была чувствовать, что мой парной был там. Стыд проникает в меня, как старый яд. — Это просто глупые Регинские штучки, — хрипло говорю я. — Чувство стыда за вещи, которые я не могла контролировать.

Минни вздыхает в потолок. — Расскажи мне об этом.

Я стону и тру глаза. — Как думаешь, мы будем оглядываться на это, когда состаримся, и смеяться? Или мы просто будем сидеть в своих креслах-качалках и снова плакать об этом?

— Мой голос за плач, — мрачно говорит Стэйси.

— Ну, — говорит Минни, — Юджин и я думаем, что мы многому научимся к тому времени, когда доберемся до кресел-качалок. У всех нас будут наши парные, и мы будем устраивать вечеринки для наших внуков — Минни внезапно замолкает, бросая взгляд на Сабрину, сидящую в своем капюшоне. — Мне так жаль, Сабрина, я, блядь, идиотка.

— Все в порядке, — бесстрастно говорит Сабрина. — Я в порядке.

Я выдыхаю тяжелый вздох против напряжения, которое можно резать ножом. Черт возьми. Тем временем я должна притворяться беременной воображаемым потомством Упыря. — Шаг за шагом, — бормочу я, сжимая руку Стэйси. — Мы делаем это, блядь, шаг за шагом.

Стэйси и Сабрина записаны на консультации к Терезе, поэтому мы расходимся на вторую половину дня, каждый из нас находит свои мысли в самых темных местах. Когда день клонится к закату, я ужинаю с Дикарем, который планирует ночной пробег с другими волками академии. Сегодня полнолуние, и другие в спортзале, прежде чем он закрывается для эксклюзивного использования волками территории от заката до рассвета.

— Ты уверена, что не хочешь пойти? — спрашивает Дикарь, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я качаю головой. — Мне нужно полетать, чтобы прояснить мысли.

— Еще немного времени наедине? — Дикарь подталкивает меня. — Для меня это абсолютно нормально, — говорит он, пытаясь казаться безразличным. — Я совсем не расстроен тем, что не умею летать *вообще*.

Поцеловав его в щеку, я шепчу ему на ухо: — Я так сильно отсосу тебе, когда вернусь.

Щеки Дикаря розовеют, и его глаза загораются, устремляясь на меня. Он тянется ко мне, но я танцую в сторону от его хватки. — Пока! Глубокий смех моего волка провожает меня в ночь.

Как обычно, я приказываю Клюву прикрыть меня, прекрасно осознавая, что его орлиные глаза следят за мной, когда я лечу на север, куда мне снова нужно.

Сначала я проверяю дом Упыря и, обнаружив его пустым, расправляю крылья в направлении нового особняка Нага. Упырь показал мне путь в своей машине — случайно или намеренно, мне еще предстоит выяснить, — но это также заставляет меня понять, что здесь нет гиеновых магических защит от моего проникновения, как в старом доме. Упырь привел меня без происшествий. Что означает, что я потенциально могу шпионить без происшествий.

Термальные датчики змей затрудняют для меня простую прогулку туда под щитом невидимости. Не все змеи-оборотни имеют тепловое зрение в человеческой форме, только самые могущественные или дикие, и они определенно есть в Особняке Нага ночью.

Приближаясь к дому с воздуха, множество золотых огней делают его маяком среди обширных открытых лужаек, которые его окружают, я огибаю владение широкой дугой и подхожу с тыльной стороны, где мне удается приземлиться на высокие деревья, окаймляющие забор, раздвигая ветви клювом, чтобы лучше видеть.

На белом гравии собралось несколько генералов змей, включая то, что выглядит как целая команда вооруженных сил, организующихся в военные машины. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда Упырь, самый высокий из них, делает долгую затяжку сигареты, прежде чем