Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Я сразу узнаю этого худого темноволосого мальчика. Томас Крайт некоторое время назад учился в Академии Анимус и нес ответственность за то, что выдал нас с Сабриной, когда мы пробирались в комнату Титуса, чтобы украсть его ноутбук. Все это в конечном итоге того стоило, но он все еще ненавидит меня за смерть своего брата-близнеца Тео. Теперь Томас здесь, собирает мусор, и я чувствую лишь недовольство, когда смотрю на него.

Грузовики с ревом уезжают по длинной подъездной дороге и выезжают за главные ворота, и я следую за ними по небу, держась на расстоянии и наблюдая за машиной Упыря впереди. Они проезжают немного по шоссе и сворачивают на территорию змей. Так что это не миссия по нападению на врага; это дворцовое дело. Машина Упыря с грохотом останавливается, но он не выходит. Вместо этого из машины выходит другой генерал и стучит в дверь. Происходит разговор, прежде чем из дома выходят двое мальчиков — не старше тринадцати лет, — нагруженные вещевыми мешками. Их ведут в грузовики.

Колонна подъезжает к следующему дому, и таким же образом молодой мальчик и девочка выходят с вещами и грузятся в машины. У меня сводит желудок.

К третьему дому я точно знаю, что это такое.

Упырь не выходит до следующего дома, когда происходит длительный разговор и мужской голос повышается. Я спускаюсь ниже, чтобы получше рассмотреть. Пожилой мужчина держит за талию маленькую внучку. У бледного детеныша на правой щеке вытатуирован штрих-код и идентификационный номер, что отмечает его как ядовитого. — Ты не заберешь ее! — восклицает ее дедушка. — Софи, иди в дом.

— Я не хочу идти! — плачет Софи. — Ты не можешь заставить меня!

Но затем Упырь подходит к двери, и маленькая девочка испускает пронзительный крик. Голос Упыря гремит в ночи. — Садись в машину, если не хочешь, чтобы твоего дедушку заклеймили как предателя.

Софи качает головой и дрожащими ногами храбро выходит из хватки дедушки. Удовлетворенный, генерал отворачивается от дома, позволяя Софи подойти к колонне.

— Монстр! — кричит им вслед дедушка. — Все вы монстры!

Упырь останавливается и медленно поворачивается. Мое сердце колотится. Лорд василиск подает какой-то сигнал, потому что из машины выскакивают четыре змеи и маршируют в дом, таща мужчину с собой. Дверь закрывается, и все, что я слышу, — это крик, когда Упырь небрежно садится обратно в машину.

Через мгновение дом стихает, и змеиное ополчение выходит из дома, их костяшки пальцев разбиты и в крови. Я не могу перестать смотреть, пока ночь тянется.

Глава 47

Упырь

Моя маленькая змейка хочет узнать обо мне. Что ж, я, конечно, исполню ее желание.

Она вошла в мой дом незаметно, и я просто знаю, что это маленькая леопардиха научила ее вскрывать замки. Она сделала это блестяще, без сомнения думая, что любые датчики движения внутри дома не засекут ее хитрый невидимый щит. За исключением того, что у меня были детекторы движения на всех дверях и окнах, и когда мой телефон издал предупреждение, я достал его, чтобы проверить скрытые камеры по всему таунхаусу. Оно ничего не показало, конечно. Но мне нужно было только включить тепловизор, и вот она. В самом совершенном силуэте моя змейка кралась, шпионя за моими вещами.

Естественно, я был польщен.

Мои физические потребности минимальны. Так было с тех пор, как меня изгнала моя приемная семья, как только моя анимус проявила себя. Мне пришлось выживать на протяжении столь долгого времени. Старые привычки трудно искоренить, и когда Мейс привез меня в «новый мир», я не чувствовал необходимости ни в чем материальном. Мейс называл мои привычки «аскетическими», и его всегда забавляло, что мальчик, который вышел из такой нищеты, как он сам, никогда не стремился к большему в плане физических благ.

Но он не понимает, что я делаю.

И я думаю, что Аурелия может быть единственным существом, которое тоже понимает это. Которое имеет на это право. Возможно, поэтому я всегда был ею очарован. Пока я наблюдал, как она обходила мой таунхаус, я задавался вопросом, что происходит в ее голове. О чем она думает и к каким выводам приходит. Мне показалось правильным показать ей кое-что ясной той ночью в ее снах. И естественно, это заставило ее вернуться. Заставило ее хотеть узнать *больше*.

В настоящее время она следует за нами высоко и далеко в воздухе, но я знаю, что она там. Моя кожа покалывает от осознания ее присутствия. Моя темная душа кричит от тоски, которую я гашу и отодвигаю в сторону, заставляя свои клыки выдвигаться из десен. Я слизываю каплю яда с острого кончика, наслаждаясь своим собственным токсичным вкусом. — Продолжайте без меня, — говорю я Наталии, моей водительнице сегодня. — У меня есть дела.

— Да, Генерал, — послушно говорит она.

Я опускаю стекло и растворяюсь в ночи, медленно набирая высоту, чтобы моя змейка увидела, как я отклоняюсь от дороги.

Поиграем в небольшую игру?

Мне не требуется много времени, чтобы завести ее в самую грязную часть города, где между двумя стрип-клубами притаилось излюбленное ночное заведение. Я чувствую ее осторожность, но в этом нет ничего нового для нее. Восстановив человеческую форму, когда приземляюсь, я едва могу сдерживать себя. Двое коренастых охранников-питонов у двери кланяются, увидев меня, а маленькая зеленая древесная змея протягивает мне аккуратно скрученный косяк. — Добрый вечер, Генерал, — говорит он, зажигая его для меня.

Я выпрямляюсь, выдыхая дым в воздух. — И какой же он добрый! — шиплю я. Входя внутрь, тьма окутывает меня, драматическая дымовая машина гудит вдалеке, так что когда я прохожу по входному коридору и выхожу в открытое пространство, это похоже на то, что я наткнулся на сон. Или красивый кошмар.

Надпись на двери гласит ядовито-зелеными каплями: *Мы опускаем клыки, а ты снимаешь трусики.*

Смесь животных и людей извивается на танцполе и диванах внутри, большинство из них с каким-либо покрытием лица. Анонимность поощряется в Клубе Веном, и смесь масок, мерцающих вуалей и балаклав под стробоскопическими огнями создает идеальное место для таинственного и секретного траха. Как только наступает полночь, место превращается в нечто из дьявольских снов. Другие ордена могут показно ненавидеть змей на людях, но когда дело доходит до их грязных фантазий, они приходят к нам за клыками и исполнением.

Толпа расступается передо мной, как море, пока я прохожу