Пробуждение - А. Л. Вудс

— Ты сумасшедший, — сказала она мне.

Может, я и был сумасшедшим, но не настолько, чтобы она не помогла мне.

Когда меня не было на стройке, я был с мамой, разбирал ее рецепт или изучал способы приготовления маласады в других уголках мира, к ее большому огорчению.

Мы изо дня в день работали над совершенствованием того, что должно было стать рецептом маласады Конни. Я пробовал разные времена расстойки теста, разные стили и итерации при раскатке и придании формы. Традиционно широкие и тонкие, как в Сан-Мигеле, и мягкие, как на Гавайях.

Прошло шесть недель, прежде чем мы нашли промежуточное звено. Что-то исконно португальское и традиционное с хрустящей тонкой оболочкой, но в равной степени полинезийское с пышной и воздушной серединкой, что делало его идеальным в качестве сэндвича.

Конни предлагала именно это.

У мамы чуть удар не случился, когда я начал резать их пополам и начинять начинкой — она решила, что я пошутил насчет бутерброда, но это было не так. Мы все еще планировали подавать стандартную маласаду такой, какой ее знал мир — вкусную, обжаренную во фритюре, простую, посыпанную сверху белым сахаром, но мне понравился элемент неожиданности в варианте с сэндвичем.

Мы составили постное меню, но в нем нашлось что-то для каждого. Были варианты сэндвичей на завтрак с нежирным яйцом, беконом и авокадо в середине, а также дань уважения обедам из моей юности с молотым чурисо. Сладость сахара и корицы прекрасно сочеталась с мягким жаром и дымностью колбасы.

Я протестировал почти все варианты и идеи на ребятах с сайта, а также на Трине. Вы не найдете честности более жестокой, чем та, которую навязывают капризные строители.

Они были хитом, и мне нужен был последний рывок, чтобы совершить прыжок.

Единственное, что все еще сдерживало меня — это я сам. Я больше не хотел так поступать с собой. Я понял, что, несмотря на то, как сильно я любил Ракель, я не смог полюбить себя. Я упустил из виду то, что было важно, лишил себя, потому что думал, что именно этого хотела бы от меня моя семья и покойный отец.

Я так сильно хотел быть правым в том, чтобы поступать правильно, что не смог осознать, что это было неправильно с самого начала.

Когда Ливи вернулась домой в конце первого года обучения, я собрал своих сестер и маму вместе. Я был честен с ними, наверное, впервые.

Я не был счастлив, занимаясь тем, что делал, и не был счастлив уже долгое время.

Мой разрыв с Ракель был похож на пресловутый пластырь, который срывают. Разоблачение этой гноящейся раны таким образом, который я не мог игнорировать, стало переломным моментом, в котором мне нужно было провести жесткий разговор с самим собой и своей семьей.

Пребывание с Ракель, пусть и на короткое время, сделало меня счастливым, но ее отсутствие заставило меня осознать то, что я все это время отрицал. Пока я не смогу обрести внутреннее счастье, пока я не буду делать все только для себя, пока я не научусь любить себя… Я никогда не смогу любить ее так, как она того заслуживает.

Я думаю, Ракель понимала это лучше, чем кто-либо другой. Она тоже сделала то, что пугало ее больше всего. Она должна была заново открыть для себя, кто она такая, и научиться любить себя так, как никто другой не смог бы.

Еще раз, о чем был вопрос? Ах да.

— Как идут дела в ресторане?

Выдавив короткую улыбку, я, наконец, предложил миссис Паттерсон ответ.

— Медленно и уверенно.

Я не смотрел на нее, когда говорил это. Ракель, которая избегала меня, как будто это была ее работа на полный рабочий день, приводила меня в восторг.

— Было бы неплохо открыться через восемь недель.

Миссис Паттерсон, ухмыляясь, сложила руки.

— Вы закажете мне столик на премьеру, не так ли?

"У Конни" было не из тех заведений, где нужно бронировать столик заранее, но я позволил ей насладиться моментом. Это было ближе к ресторану на вынос, где было всего несколько столиков для тех, кто искал в городе вариант быстрого обеда.

— Я и не мечтал об ином, миссис, — я мог бы отодвинуть для нее столик и выложить пару долларов, чтобы она получила табличку Зарезервировано.

Миссис Паттерсон поднялась на ноги, ее грудь раздувалась от гордости.

— Это мой мальчик, — заявила она.

Я наклонился вперед, зная, чего она хочет. Конечно же, она одобрительно похлопала меня по обеим щекам.

— Я пойду в кафетерий, чтобы выпить кофе, раз уж мы этим занимаемся какое-то время, — хихикнула она, покачав головой. — Бедная Пенелопа. Этот ребенок собирается проделать с ней номер. Напоминает мне моего Дуги; у этого мальчика была большая голова.

Проворчала она себе под нос, исчезая за углом, из-за которого я пришел.

Черт, вот и ушел наш буфер.

Я демонстративно оставил место, где сидела миссис Паттерсон, свободным, сохраняя между нами достаточное расстояние, когда садился.

Я сдержал свое удивление, когда Ракель заговорила первой.

— Это удивительно, что ты... — она замолчала, теребя цепочку на шее, которая уходила под рубашку. —...что ты открываешь заведение, — закончила она шепотом.

— Ага, — металлически протянул я, уставившись на закрытую дверь. — Поздравляю с контрактом на книгу, это здорово.

— Спасибо.

Она заправила волосы за ухо, обнажив крошечные шпильки, усеивающие мочку, и их блеск отразился в отвратительном галогенном дорожном освещении над нами. Я насчитал трех, не считая кольца в ее хряще.

Они были новыми.

Мы снова замолчали. Застыв на наших сиденьях, мы оба желали, чтобы дверь Пенелопы открылась или чтобы миссис Паттерсон и ее мотормоут вернулись и заполнили тишину своими мыслями и мнениями. Черт возьми, я был бы рад услышать о фоморианцах прямо сейчас.

Я едва могла выносить космический диссонанс, царивший в коридоре, мои пальцы расстегнули пуговицу на шее, жар разлился по груди. Почему у меня не хватило ума сначала заехать домой, чтобы переодеться? Я терпеть не мог рубашки, и мне предстояло просидеть в одной из них — я взглянул на часы с широким циферблатом на запястье — еще шесть часов, прежде чем закончится время посещений.

День в нашем личном аду обещал быть долгим.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Я от природы была хороша в скрытности. Летал незаметно, не привлекая внимания. Это относилось к восстановлению моей жизни, или, во всяком случае,