Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Я вскрикиваю от остроты ощущений. Это не похоже на первый раз. Сейчас нет боли. Только чистое, ослепляющее удовольствие. Я чувствую его всего внутри себя. Я чувствую не только его тело, но и как наши души соединяются, как наши магии переплетаются.

Я впитываю его любовь через его взгляд.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, — шепчет он, его губы касаются моей шеи, и по моему телу пробегает дрожь.

— Я чувствую тебя, — выдыхаю я.

Я наклоняюсь, целую его, обвивая шею руками. Его руки на моей талии, прижимают меня ещё сильнее, поощряя двигаться на нём. Руки сжимают мои бёдра, направляя, задавая темп. Я двигаюсь, и он стонет, его контроль даёт трещины. А я стараюсь уловить ритм, запутываясь пальцами в его волосах, ласкаю его чувствительные уши и РейТан сдавлено рычит.

Вокруг нас всё светится. Цветы, деревья, вода. Магия вырывается из нас, создавая кокон из света и тепла.

— Китти, — шепчет он, его голос хриплый от страсти. — Ты… ты светишься.

Я смотрю на свою кожу. Она действительно светится мягким, золотым светом, который пульсирует в такт нашим ускоряющимся толчкам.

— Это ты, — говорю я. — Ты зажигаешь во мне свет.

И пусть весь мир подождёт. Потому что остаёмся только мы — двое, ставшие одним целым. Мужчина и женщина. Орк и человек. Огонь и солнце.

Наши движения становятся быстрее, отчаяннее. Удовольствие нарастает, превращаясь в волну, готовую накрыть меня с головой. Я чувствую, как его тело напрягается, как он приближается к пику.

— РейТан, — зову я.

Он рычит в ответ, и в этом рыке всё: любовь, страсть, облегчение, победа.

Мы достигаем пика вместе.

Мир взрывается светом, потом темнеет. Я падаю на его грудь, без сил, но абсолютно счастливая. Его руки обнимают меня, прижимают к себе. Его сердце бьётся у моего уха.

— Я люб-лю тебя, — шепчет он.

— А ты — мой очаг, — отвечаю я, нежась в его объятиях, в самом безопасном месте во всех мирах.

Эпилог

Спустя полгода.

Утро в Горном Узле пахнет нагретым камнем, мёдом диких цветов и чем-то неуловимо пряным — запахом моего орка.

Я лениво потягиваюсь, не открывая глаз, и чувствую, как РейТан придвигается ближе. Его тело — горячая скала, надёжная и несокрушимая, а в его объятиях я — трепетный горный цветок, нашедший своё убежище в расщелине.

Мой орк соприкасается со мной лбом. Наш интимный, безмолвный разговор. А его пальцы привычно переплетаются с моими. В груди разливается тепло, словно там разгорается маленький костёр.

— Мой очаг, — выдыхает он мне в губы, и от его низкого, рокочущего шёпота кожа покрывается мурашками.

Я улыбаюсь, не открывая век, и прижимаюсь к нему ещё теснее.

Ладонь моего истинного осторожно, почти благоговейно, опускается на мой живот, который за последние месяцы едва заметно округлился.

— Он сегодня спокоен, — говорит РейТан, поглаживая меня. — Не толкается, как вчера.

Я хихикаю, вспоминая, как наш малыш вчера вечером устроил в моём животе настоящую пляску.

Моя рука накрывает его ладонь, и татуировка истинной вязи вспыхивает на предплечье мягким теплом, отзываясь на прикосновение. Она пульсирует в такт моему сердцу, живая и трепетная, как и мои чувства к РейТану, которые с каждым днём становятся лишь сильнее.

— Интересно, кто там? — задумчиво произношу я, проводя пальцем по клыку моего истинного, выглядывающему из-под губы. — Маленький орк с моими глазами или человек с твоими клыками?

РейТан ловит мой палец губами, легонько прикусывает, заставляя вздрогнуть от волны желания. Его взгляд, обычно пронзительный, как у ястреба, сейчас полон такой нежности, что у меня перехватывает дыхание.

— Не важно, — обволакивает низким бархатным голосом. — Будет наш. Будет любимым.

От этих слов в душе расцветает целое поле тех самых Цветов Судьбы, что когда-то связали нас. Я приподнимаюсь на локте и делюсь с ним своей последней новостью, которую узнала вчера от сестры.

— Кстати, о детях. Алия тоже ждёт ребёнка. И ЛейРа! Представляешь?

В глазах РейТана нет удивления. Совсем!

— Ты что, знал?

А он с восторгом говорит:

— Духи благосклонны к Горному Узлу!

— Да, будет у нас весело. Три подруги с животами наперевес, — смеюсь я, представляя себе эту картину.

РейТан усмехается в ответ, и в его глазах пляшут озорные искры.

— ДарХан уже объявил, что его наследник родится первым. Он готов спорить на свой лучший боевой топор, — мой орк притягивает меня к себе для поцелуя, долгого и сладкого. — А КайРан делает вид, что всё это ниже его шаманского достоинства, но я видел, как он вчера выпытывал у старой ГырХы приметы, как определить пол ребёнка по форме живота.

Мы оба смеёмся, и я чувствую себя абсолютно, безмятежно счастливой. Но одна мысль всё же омрачает эту радость.

— Вот бы и родители были здесь, — вздыхаю я. — Маме бы очень помогли ваши источники. Да и отцу тоже.

РейТан серьёзнеет, его большой палец поглаживает мою щеку.

— Похоже, твоим родителям придётся перебраться к нам раньше, чем они планировали. И Алия тоже беременна. Кому-то же нужно будет помогать нянчить сразу двух внуков.

Полгода назад, когда мы с Алией, наконец воссоединившись после всего пережитого ужаса, то сразу же поехали навестить родителей. Конечно, наши орки не пустили нас одних. Поехали знакомиться с ними.

До сих пор не могу поверить, что муж моей сестры, её истинный — это ДарХан, могучий вождь клана Горного Узла. А мой РейТан — главный шаман, его правая рука и самый близкий друг. Два самых влиятельных орка в племени, и они наши мужья. Мир иногда плетёт такие узоры, что ни один ковёр не сравнится.

Мы ехали к родителям, и моё сердце разрывалось от страха и радости. Они ведь уже готовились хоронить Алию, поминки назначили...

А вместо этого получили пир на весь мир за долгожданную встречу!

А какой шок отразился на их лицах, когда они увидели ДарХана и РейТана.

Отец схватился за топор, что стоял у двери, а мама вскрикнула и закрыла лицо руками.

Но наши орки... они вели себя с таким достоинством и уважением. Молча склонили головы, а потом ДарХан без слов пошёл и наколол дров на неделю вперёд, а РейТан починил прохудившуюся крышу сарая, которую отец собирался латать всё лето.

Вечером, сидя за столом, заставленным мамиными угощениями, отец, уже заметно оттаявший, долго смотрел на ДарХана, а потом сказал: «Ну, раз сама судьба свела...». И благословил нас.

А мама, утирая слёзы счастья, обняла