Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Мысли возвращаются в настоящее. РейТан уже встал и колдует у очага.

Сегодня он решил готовить сам. Сказал, что его «очаг» должен больше отдыхать.

Ну, и конечно, сегодня на завтрак жареное мясо. А ещё какие-то пряные корнеплоды и отвар из трав, который он заставляет меня пить каждое утро. Забота в его исполнении — это нечто основательное, как горы вокруг.

Он ставит передо мной деревянную миску.

— Ешь, Китти. Сегодня насыщенный день. Вечером великий праздник, а до него тебя у Завесы ждут гости.

Я удивлённо поднимаю на него глаза.

— Гости? Кто?

— Важные, — загадочно улыбается он. — ДарХан дал разрешение на проход.

Я пытаюсь выпытать у него, кто это, но он только качает головой, целует меня в макушку и уходит, бросив через плечо:

— Торопись. Твои гости заждались.

Великий праздник, о котором он говорит...

Трудно поверить, сколько всего изменилось за полгода.

Это торжество — символ новой эры, которую мы начали строить вместе в тот день, когда король Кайден остановил битву. Праздник по случаю подписания окончательного мирного договора между королевством Эридал и орочьими кланами.

За эти шесть месяцев тайная канцелярия короля сотворила почти невозможное. Они нашли семь тайных казематов инквизиции и освободили больше трёхсот человек, которых считали больными «Жгучей Хворью». Истощённых, сломленных, но живых.

Наши шаманы, включая РейТана и КайРана, помогали им, исцеляя и тело, и дух. Это был первый, самый важный шаг к доверию.

Король Кайден пошёл дальше. Он основал Королевскую Академию Магии, где одарённых теперь не клеймят, а обучают. Те, кто желает, могут добровольно делиться излишками силы, которую заключают в специальные артефакты-накопители. За это они получают статус и немалое жалование.

На очереди впереди ещё десятки и других договоров: торговые соглашения, например. От людей зерно и ткани, а от орков редкие металлы и целебные травы.

Но главным договоом, на согласование которого ушло больше всего времени, стал «Завет Истинных Пар».

Теперь любая незамужняя женщина из мира людей может свободно прийти к Завесе в поисках своего истинного. А орки обязаны обеспечить её безопасность. Это не принуждение, а шанс. Шанс на счастье, который когда-то выпал мне и моей сестре.

Я торопливо одеваюсь, заплетая волосы в косу. РейТан уже ждёт у выхода, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Он хватает меня за руку, его глаза смеются.

— Ну что, мой очаг? Идём встречать твоё прошлое? — рокочет РейТан, а я спотыкаюсь… о его слова.

— Моё прошлое? РейТан, что ты задумал? Кто там? — пытаюсь заглянуть ему в глаза, но он лишь хитро усмехается, обнажая кончики клыков.

Всю дорогу к Завесе я засыпаю его вопросами. Это король Кайден? Послы из других кланов? Может, отец решил приехать раньше? Но мой шаман лишь качает головой, его глаза смеются, а в голосе звучит предвкушение. Он наслаждается моим неведением, не собирается мне говорить!

Мы подходим к серебристой, подрагивающей ткани портала. РейТан, не разжимая моей ладони, кивает на Завесу, просит приоткрыть. Я открываю небольшой проход.

С той стороны, из мира людей, к нам быстро шагает одинокая фигура.

Молодой мужчина, высокий и стройный, но в его осанке чувствуется несгибаемая сила, как у молодого дуба, выдержавшего не одну бурю. Он делает шаг сквозь мерцающий проход, и я невольно отступаю назад, прижимаясь к РейТану.

Незнакомец. Взгляд его синих глаз кажется тяжёлым, будто он видел слишком много для своих лет. Лицо молодое, но высеченное резкими, взрослыми чертами. Правда, что-то в том, как он чуть щурится от орочьего солнца, в упрямой линии подбородка... что-то мучительно знакомое дёргает за ниточку в глубине моей памяти. Словно я смотрю на искажённое отражение давно забытого сна.

Он останавливается в нескольких шагах от нас, и его взгляд находит моё лицо. В синих глазах на мгновение вспыхивает узнавание, смешанное с болью и чем-то ещё, чему я не могу найти названия.

— Китти? — его голос надтреснут. И этот голос... этот голос взрывает мою память.

Веснушки. Сбитые коленки. Синие-синие глаза, как васильки в поле. Мальчишка, который обещал всегда быть рядом, который дарил мне венки из одуванчиков и защищал от деревенских задир.

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь, словно дикий мустанг.

— Лиам?.. — это не вопрос, а шёпот, полный неверия. Призрак из сожжённой деревни, из мёртвого прошлого, стоит прямо передо мной. Живой.

Десять лет. Десять лет я считала его мёртвым, оплакивала вместе со всей деревней, сожжённой инквизитором.

Мой лучший друг, моя первая детская влюблённость... Его больше нет. Передо мной стоит высокий, широкоплечий мужчина.

— Лиам... — это не голос, а шёпот, сорвавшийся с губ.

Слёзы застилают глаза, и я, сама не своя, срываюсь с места.

Он раскрывает объятия, и я утыкаюсь ему в грудь. Он жив. Жив! Я плачу, не в силах остановиться, вцепляясь в его грубую рубаху, а он гладит меня по волосам, повторяя:

— Тише, Китти, всё хорошо. Я здесь. Я живой. Кстати, во многом благодаря тебе, и твоим оркам!

За его спиной я чувствую тяжёлое, как грозовая туча, присутствие РейТана. Мой орк не произносит ни слова, но я кожей ощущаю, как напряглись его мышцы.

Когда я отстраняюсь от Лиама, утирая слёзы, РейТан уже стоит рядом, его рука собственнически ложится мне на талию. Он не рычит, но его клыки чуть обнажены, а взгляд, которым он смотрит на Лиама, мог бы заморозить пламя.

Лиам не отводит глаз, и на мгновение в воздухе потрескивает от напряжения.

Потом взгляд Лиама скользит ниже, к нашим переплетённым рукам, на которых расцвели одинаковые узоры татуировок истинной вязи. Тень пробегает по его лицу, мимолётная, как облако, но я её замечаю. Это тень горечи о том, что могло бы быть, но никогда не будет.

А потом он улыбается. Устало, но искренне.

— Я рад за тебя, Китти. Правда, рад. Ты нашла своё счастье.

— Он не просто моё счастье, — отвечаю я, прижимаясь к боку РейТана. — Он — моя судьба.

— Я приехал не только повидаться, — говорит Лиам, немного смутившись. — Ваш вождь и... твой истинный... пригласили меня. Сказали, что мой дар может пригодиться. И что меня готовы обучать.

Я поворачиваюсь к РейТану, и моё сердце тает. Это он. Это он всё устроил. Несмотря на свою ревность, на свою орочью собственническую натуру, он сделал это для меня.

Встаю на цыпочки и целую его, вкладывая в поцелуй всю