Сестра Солнца - Юдит Готье

class="p1">– Да, она любит тебя, я знаю, – продолжала Фаткура со слабой улыбкой. – Неужели ты думаешь, что ревнивый взгляд отвергнутой женщины не сумеет прочесть в ее глазах? Как исчезала из них гордость, когда они останавливались на тебе. Как ее голос, против своей воли, становился нежным, когда она говорила с тобой, какое радостное волнение она испытывала, когда ты приходил, и какую тоску, когда уходил! Я наблюдала. Каждое открытие было для меня ударом меча. Сердце мое разрывалось от бешенства, ненависти, любви. Нет, ты не страдал так, как я.

– Не мучь меня, Фаткура, – сказал принц. – Я не заслуживал такой любви: видишь, как я вознаградил ее? Ты умираешь по моей вине, и я не могу спасти тебя. Страшное горе, которое раздирает меня сейчас, отомстило вполне за страдания, которые я причинил тебе.

– Теперь я счастлива, – сказала Фаткура. – Я могла умереть до твоего прихода, а я возле тебя.

– Но ты не умрешь! – вскричал принц. – Я с ума сошел. Стою тут, ничего не делая, одурев от ужаса, вместо того чтобы позвать помощь, подумать о твоей ране! Ты молода, ты выздоровеешь.

– К чему! – сказала Фаткура. – Разве ты будешь любить меня потом?

– Я буду любить тебя, как люблю, с бесконечной нежностью.

– Как любят сестру, – пробормотала Фаткура с горькой улыбкой. – Ах, дай мне умереть!

– Увы! Кровь течет и уносит твою жизнь! – вскричал принц, обезумев от горя.

Он начал громко кричать. Его услышали. Зал наполнился солдатами и слугами. Генерал Сигнэнари тоже пришел, еще весь в крови после битвы. Перед ним расступились.

– Что случилось, принц? – спросил он.

– Доктора, ради Бога, и сию минуту! – вскричал Нагато. – Моя невеста поразила себя кинжалом в грудь, чтобы избежать оскорбления бесчестного Тозы. Она умирает.

Фаткура потеряла сознание.

Скоро пришел придворный доктор. Он открыл рану и, видя ее, сделал малоутешительную гримасу.

– Она не пожалела себя, – сказал он.

– Можно ли спасти ее? – спросил принц Нагато.

Доктор покачал головой.

– Не думаю, – сказал он. – Железо вонзилось слишком глубоко. Когда я перевяжу рану, кровь не будет больше течь наружу, но она польет внутрь и задушит ее.

– А если ты не перевяжешь рану?

– Женщина умрет через несколько минут.

Доктор соединил края раны. Когда он дотронулся до больного места, Фаткура не дрогнула. Он во второй раз покачал головой.

– Дурной признак, – пробормотал он.

Когда перевязка была кончена, он вложил в рот молодой женщины горлышко маленького пузырька с подкрепляющим напитком. Он заставил ее выпить все.

Вскоре Фаткура открыла глаза. Она все еще лежала на коленях у Нагато. Тика рыдала у ее ног. Принцесса обвела недовольным взглядом комнату. Медленно и с трудом приподняв руку, она сделала знак, чтобы все вышли.

Сигнэнари вывел их и сам ушел. Остались только доктор и Тика.

– Ты не послушался меня, Ивакура, – сказала умирающая слабым голосом. – Ты позвал народ, зачем?

– Я хотел спасти тебя.

– Я погибла… Вернее, спасена, – прибавила она. – Что я стала бы делать на этом свете?

У нее начались спазмы, она протянула руки, кровь душила ее.

– Воздуху! – закричала она.

Тика поспешно открыла все окна. Тогда госпожа увидела ее.

– Прощай, Тика! – сказала она. – Ты хорошо видишь, что он не был побежден, что он не умирал! Мы больше не будем говорить о нем.

Молодая служанка плакала, закрыв лицо руками.

Фаткура подняла глаза к принцу.

– Дай посмотреть на тебя! – сказала она. – Так давно твой образ не отражался в моих глазах! Как ты прекрасен, мой возлюбленный! Видишь ли, – продолжала она, обращаясь к доктору, – это мой супруг. Он пришел, чтобы избавить меня от заключения, но Тоза оскорбил меня, и я бросилась в объятие смерти.

Она говорила отрывистым, глухим, все слабеющим голосом. Глаза ее расширились, восковая бледность разливалась по лицу.

– Ты скажешь обо мне твоему отцу, Ивакура, – снова заговорила она. – Он очень любил меня, да! Я сказала, что не увижу больше замка. Я была почти счастлива там. Я видела комнату, в которой ты родился, твою детскую одежду… Ах, я тебя очень любила!

Она задыхалась, капли пота блестели на ее лбу. Она сорвала повязку с раны.

– Ивакура, – сказала она, – я не вижу тебя, нагнись ко мне… ближе… Ах, – вдруг вскричала она, – уходит, когда он тут…

– Она умирает! – вскричал принц, обезумев.

– Она умерла, – сказал доктор.

Тика испустила горестный вопль. Принц закрыл лицо руками.

– Все страдания кончены для нее, – сказал доктор. – Она отдыхает и забывает все огорчения в ясном спокойствии вечного сна.

Глава XXIV

Мирный договор

Иэясу согласился прекратить войну, но, как говорил Фидэ-йори, он поставил тяжелые условия.

– Я требую, – сказал он, – исполнения одного из трех следующих условий: или Фидэ-йори должен покинуть крепость и отправиться на семь лет в Ямато, или пусть мне дадут Ёдо-гими в качестве заложницы, или пусть разрушат стены и засыплют рвы осакского дворца.

Можно было принять разве только последнее предложение. Таково было мнение генералов, собравшихся на военный совет. Однако Йокэ-Мура считал плачевным разрушение стен.

– Этот мир будет непродолжителен, – говорил он, – и, если война возобновится, что мы будем делать в замке без стен?

Он советовал лучше отпустить Ёдо-гими.

– Мою мать?! Что ты говоришь! – вскричал сегун. – Раз в его руках будет такой залог, мы обратимся в рабов Иэясу.

– Это правда, – сказал Харунага, – об этом нечего и думать.

– Разрушив стены, мы будем беззащитны. Уж лучше война, чем такой мир, – возразил Йокэ-Мура.

Он охотно отправил бы Ёдо-гими. Что ему было за дело до женщины!

– Иэясу определил, – сказал кто-то, – что рвы должны быть засыпаны настолько, чтобы трехлетние дети могли легко влезть туда и вылезать из них.

– Десять тысяч рабочих должны будут поспешно срыть стены, – прибавил другой.

Йокэ-Мура вздохнул.

– Надо принять это, – сказал сегун, – мы принуждены. При первом намеке на войну мы выстроим стены и выроем рвы.

– Так как ты этого требуешь, – сказал Йокэ-Мура, – то я подчинюсь твоему мнению, разрушим крепость.

– Я поручу генералу Сигнэнари отправиться в лагерь Иэясу, чтобы обменяться мирными договорами. Он будет моим достойным представителем и, я надеюсь, сумеет повести себя благородно в таком щекотливом деле.

– Я постараюсь оправдать твое доверие, – сказал Сигнэнари. – Жду твоих приказаний, чтобы ехать.

– Ты еще не успел вытереть кровь с меча, которым наказал княжество Тозы, – сказал сегун. – Если хочешь день отдохнуть, то останься.

– Я отправляюсь сегодня вечером, – сказал Сигнэнари.

Действительно, в тот же день молодой генерал отправился в лагерь похитителя престола в сопровождении многочисленной и великолепной свиты.

После лесного пожара, который истребил часть его солдат, Иэясу расположился в соседней равнине. Он не хотел покидать этой позиции, потому