Болевой порог - Ольга Вечная

- Или он наврал тебе.

- Или так, кто ж теперь поймет? В общем, я сегодня с дочкой.

- Ясно. Ясненько. Жаль, конечно, я уже забронировал ресторан. - Судя по голосу, он предельно разочарован. Ему надоела эта игра.

- Мне тоже жаль. Извини, что так вышло.

- Да я понимаю. - Очевидно, что не понимает. - Ну что ж, развлекайтесь. И ещё, Софи, в ближайшие недели я буду занят. Беру ещё один проект, работа, понимаешь?

- Да, понимаю.

Прекрасно понимаю. Он устал ждать.

Мы прощаемся, я прислушиваюсь к себе и собственным ощущениям. А чувствую я, к своему огромному негодованию, лишь облегчение.

Снова это мерзкое чувство, не имеющее ничего общего с любовью и страстью. На облегчении от сорванных свиданий личную жизнь не построишь, поверьте эксперту.

Даже обида на то, что Артём не предложил взять Лизу в ресторан (хотя бы из вежливости) меркнет перед радостью, что мне не придется снова сидеть напротив него и делать вид, что мне хочется тут находиться, смотреть на него, думать о нем.

Поднимаю взгляд на окна квартиры Захара, и пульс снова ускоряется. Когда я сообщила Мореву, что иду на свидание с Логиновым, он промолчал, но я что-то почувствовала. Какую-то сильную эмоцию. С корпоратива между нами что-то как будто надломилось, и все стало иначе. Мне нужно было узнать, что именно.

Выяснить было трудно, потому что сам Захар последние дни явно избегал и меня, и даже смотреть в мою сторону. Возможно, я его обидела? Господи, я изнывала эти дни, так хотела разобраться, поэтому набралась смелости и попросила осмотреть себя.

«Пять минут», - приходит от Степы.

Да жду я, жду.

Сама грущу о том, как не хочется идти домой. Бесконечное лето какое-то. Без планов вечер пятницы моментально превращается в наказание. Давненько мы не жили с дядей Димой под одной крышей, я уж успела забыть, каково это. Как будто сознательно стерла эти воспоминания, чтобы не цепляться за них.

Вычеркнула, словно не было.

А он ведь совсем не изменился. Ничего с тех пор не изменилось: и мне как будто снова четырнадцать, и желание исчезнуть опять нестерпимо. Раствориться в тени, перестать существовать.

Степа это чувствует и берет Лизу буквально все время - я очень благодарна ему, и совсем не злюсь из-за сегодняшней подставы. Он старается. Уж не знаю, что Лиза ему говорит, но Степан собирается менять машину и даже пообещал свозить ее в Диснейленд в Шанхае.

Но как же не хочется домой в пятницу вечером!

Я проверяю время в телефоне и вижу новое сообщение.

Морев: «Хорошо выглядишь».

Вспыхиваю мгновенно! Сердце сжимается, кровь ударяет в лицо. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на окна его дома, но слишком далеко, и я ничего не вижу. Зато помятая физиономия на аватарке всегда в моем распоряжении, и я улыбаюсь.

Было трудно говорить ему о прорабе. Я почему-то чувствовала себя предательницей.

Почему же, Захар? Почему так? Объясни мне, я не понимаю.

Пишу: «Спасибо, но увы, свидание срывается. Степан не сможет посидеть с Лизой».

Морев: «Приходите ко мне».

Боже!

Сама же пишу: «Я не повезу ребёнка в отель».

Морев: «Он не понадобился, я дома один».

Пишу: «И все же не думаю, что это хорошая идея».

Морев: «Можем поехать в детскую комнату, Лиза поиграет, мы выпьем кофе. Завтра ведь нет школы?»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пишу: «Школы нет с двадцатого мая. Лиза нас сдаст, Захар».

Морев: «Тебе что, опять четырнадцать?»

Усилием воли заставляю себя не дернуться - есть вероятность, что Захар всё ещё следит откуда-то сверху. Считывает меня.

Точно так же считывает, как я постоянно считываю его и окружающих. И самое главное - дядю Диму. Чтобы не пропустить сигнал, не вызвать новую порцию гнева и презрения. Не захотеть исчезнуть.

Холодок лижет позвоночник и исчезает где-то у шеи. Мне приходится поежиться и быстро заморгать, чтобы не расплакаться. Так часто хочется плакать в последнее время, а раньше годами не получалось. Надо же, словно прорвало.

Я смотрю на окна квартиры Захара, и мне кажется, что вижу его силуэт.

Почему-то я никогда не говорила об отчиме с терапевтом, специально избегала эту тему, да и что сказать можно было? Он не делал ничего ужасного, кормил и одевал. Я должна испытывать лишь благодарность, и я стараюсь.

Но как же тревожно на душе.

Нервы натянуты.

Машина Степана останавливается напротив, я быстро вытираю под глазами и улыбаюсь. Мы перебрасываемся парой шуток, Степа как будто вырос сантиметров на десять с тех пор, как ему предложили эту работу. Для женщины успех крайне важен, но мужчине он как будто жизненно необходим для нормального самочувствия. Я искренне желаю ему удачи, а он искренне извиняется, что так вышло.

А потом случается то, чего я никак не ожидала. Из подъезда выходит бабуля, которая, как я думала, на даче. Оказывается, она заезжала за какими-то семенами, которые непременно надо посадить именно завтра. Я тут же вспоминаю, что баба Галя писала об этом в семейном чате ещё утром, но я, конечно, забыла.

- Не хочу домой, - хнычет Лиза. - Я хочу с папой на работу.

- А со мной на дачу поедешь? - предлагает бабушка, и Лиза мгновенно соглашается.

Меня тоже приглашают ехать на природу, заманивают клубникой, но у меня такого желания нет. Есть другое, более сильное. Я беру телефон и пишу:

«Жди тогда».

* * *

Мне везет, и дверь в подъезд Морева открывается, едва я подхожу. Поздоровавшись с соседом Захара, поднимаюсь на нужный этаж и сразу звоню в дверь.

Он открывает незамедлительно. На этот раз полностью одетый и с широченной улыбкой на губах. Какой-то искренней, что ли. Я смотрю ему в глаза и чувствую полный раздрай в душе. Восторг, сомнение, радость, ещё… что-то. Я теперь все время о нем думаю. А ещё как будто скучаю. Это дико и странно, и никогда раньше со мной не происходило ничего подобного.

И однозначно это все какое-то отклонение, одно из сотен моих, но вместо монолога, который заготовила, я говорю ему коротко:

- Привет.

- Привет! А где главная гостья этого вечера? Софи, без обид. - Он весело подмигивает, отстраняет меня в сторону, выглядывает на лестничную площадку. - Я такую программу нам придумал, закачаешься. Лиза, ау!

Я просто обнимаю его за шею.

Захар застывает, как-то сразу окаменев. Я ощущаю твердость его плеч и в следующую