Болевой порог - Ольга Вечная

рубашку, потом запихать руки в ее ворот. Не получается, и я ищу пуговицы, вожусь с ними. Когда побеждены первые две, он стягивает рубашку через голову и вновь припадает ко мне.

Его запаха становится больше. Вот он весь. Такой крепкий и желанный сейчас, и я с наслаждением веду языком по его коже.

Сжимаю его лопатки.

Не сдерживаю новых стонов ему в губы.

Он ласкает меня и целует, целует без остановки, то углубляясь, словно собирается поглотить меня, то невинно прижимаясь к губам.

Я нащупываю свежий шрам на его спине и обращаюсь с ним нежно. Но тут же впиваюсь ногтями в плечи, подгоняя продолжать.

Он реагирует как надо. Стягивает платье с плеча, облизывает кожу, покусывает ее. Второй рукой касается груди, сжимает ниже. Все время меня сжимает.

- Черт, черт, - выдыхаю я, пока он осыпает хаотичными поцелуями грудь, опускается ниже.

- Как ты пахнешь, - повторяет, словно в забытье. - Как же ты пахнешь, я сейчас сдохну от твоего запаха. - Осыпает поцелуями живот. - С ума прямо сейчас сойду.

Все комплексы вновь включаются, словно музыканты на концерте начинают отрепетированную до автоматизма мелодию, и песня о том, какая я убогая и стремная, звучит внутри с новой силой. Она оглушает меня, и в этот же момент Захар зацеловывает мой живот, мой пупок и область ниже. Проводит языком путь до трусиков, безусловно, недостаточно красивых для ночи с ним, оставляет влажный след под ними, пальцами водит по кромке, как бы собираясь стянуть.

Меня потряхивает от смеси страха и удовольствия. Достаточно жуткой для такой, как я.

- Это ненормально, - шепчу. - Неправильно: ты и я.

- Позволишь мне? - голос звучит низко, и я вновь вздрагиваю, то ли от смысла самой фразы, то ли от хрипотцы в голосе. - Ты очень сексуальна.

Поднимает глаза, и мне так хочется продолжить. Ощутить себя прекрасной. Так хочется испытать, что там дальше может быть, когда вот так сильно хочется, когда тело сводит спазмами от одних прикосновений, вкусов и запахов, когда внизу живота ещё не касались, а уже пульсирует. Как будто от одного лишь предвкушения.

Я киваю, он стягивает с меня трусики, но я тут же свожу колени.

Захар мягко пробует развести их, но я не подчиняюсь. Напрягаю ноги, сама едва ли не дрожу от желания, но держу их сомкнутыми изо всех сил. Просто не могу, потому что это он. Не какой-нибудь безразличный парень, мнение которого не способно нанести вред исписанной шрамами душе.

Именно к нему меня тянет, черт, я так много к нему чувствую. Я не знаю, можно ли назвать все то, что испытываю, больной, грязной, но все же любовью? Я понятия не имею, каким ещё словом можно обозначить все то, что внутри меня сейчас полыхает. Для всего этого в языке почему-то одно слово - любовь. Разве все светлое и прекрасное, что есть в мире, можно назвать так же, как мои стремления к Захару Мореву? Как мои сны, где он снова и снова берет меня. Безумное сердцебиение, которое плавит мысли каждый раз, когда думаю, что он тоже этого хочет.

Для таких, как я, тоже нужно определить слово.

Как насчет безумия?

Так получается, что, если раньше у меня хотя бы был щит против этого человека под названием «ненависть», то сейчас его отвращение размажет буквально по стеночке. С новой силой меня размажет. Потому что я давно взрослая, и, если он поставит под сомнение мою женственность и сексуальность, мне кажется, я просто исчезну. Потому что я, блин, кажется, влюбилась по уши. Я ведь так и не смогла с Логиновым. И не потому, что недоступная фея. Потому что втрескалась в другого.

Ну почему в него?

Да за что?!

Он вновь нависает и нежно целует в губы.

- Прости, - шепчет и целует, и снова целует. - Все нормально. - Облизывает свои губы, обнимает меня. - Черт. Прости, я стараюсь. Я просто.… впервые не понимаю, как подступиться. Как сделать так, чтобы не давить. Я, наверное, вообще не умею, чтобы совсем не давить.

Кажется, я слышу, как бьется его сердце. Мое тело плавится, как воск на солнце, я сжимаю ноги, и ощущаю слабый спазм, охаю и смотрю в разноцветные глаза. В них искры мерцают.

- Захар, ты тоже классно пахнешь. - Кто бы знал, чего мне стоили эти слова, пусть они и совершенно искренние.

Он проводит рукой по моим волосам, по шее и груди.

- Спасибо. - Он усмехается невесело, а потом как будто рычит, трет лицо. - Ар-р-р-р. Дай мне минуту успокоиться. Не уходи только. Но минута мне понадобится точно. - Укладывается на бок рядом. - Черт. Или пять.

Я опускаю глаза: его оттопыренная ширинка выглядит впечатляюще. Захар уже успел расстегнуть молнию на штанах, и головка члена заметно натянула ткань боксеров.

- О чем ты сейчас думаешь? - спрашивает.

Что у тебя классный член, который я очень хочу потрогать.

- А ты?

- Хочу стащить с тебя платье. Раздвинуть твои ноги и попробовать тебя на вкус. А потом, когда почувствую, что ты достаточно для меня мокрая, трахнуть.

- У тебя классный член, можно потрогать? - выпаливаю на одном дыхании.

Он облизывает губы и усмехается.

- Да. Но ты ведь понимаешь - просто на всякий случай - чем это может закончиться?

Я представляю себе эту картину, как он кончает в моих руках. Сглатываю слюну и, забывшись, тянусь к нему. Первая целую в губы, мы вновь ласкаем друг друга, трогаем, пока я не опускаю руку ниже.

- Давай я… помогу тебе.

Протискиваю ладонь под ткань и сжимаю член. Горячий. Я так и думала.

Захар выдыхает мне в губы, и я вновь дрожу от желания, настолько это волнующе. Сжимаю его плоть сильнее. Провожу до основания ствола, пробегаюсь выше, обвожу головку, смачивая палец в смазке, пятнами от которой покрылось белье.

В пах волнами ударяет желание, сильнее и сильнее. Моя промежность пульсирует, внизу живота горит.

- Тебе приятно? - шепчу.

Он отрывисто кивает. Стягивает штаны вместе с боксерами, и я облизываю губы, рассматривая его член. Возбужденный, красивый. Веду рукой, наслаждаясь ответной лаской.

Мы долго, очень долго целуемся, влажно, с каким-то особым удовольствием. Продолжения нет в планах, есть только поцелуи, и мы берем от них все. Твердость его члена в моей руке говорит о взаимности. Я расслабляюсь, я хочу его