Разбитая осколками - Айрин Крюкова

Я отворачиваюсь, будто его голос — яд. Но внутри что-то предательски дрогнуло. Пусть на долю секунды. Пусть почти незаметно.

Он настолько уверен. Так нагло уверен, что единственное желание у меня это прибить его.

Мы идём долго. Дольше, чем я хочу. Снежные хребты окружают нас, воздух холодный и острый. Я уже почти перестаю чувствовать ноги, когда вдруг понимаю, что он идёт слишком уверенно.

Слишком.

— Куда это ты так уверенно шагаешь? — спрашиваю я, сжалившись над собственным раздражением. — А если мы идём не туда?

— Мы идём туда, куда надо, — отвечает он спокойно.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Ты… знаешь дорогу?

— Да.

Я чуть не выплёвываю воздух от шока.

— Так почему вчера сказал, что мы заблудились⁈

Он не останавливается.

— А ты как думаешь?

И меня просто прошибает.

Мне хочется взять горсть снега и швырнуть ему в голову. Или сбросить его в тот сугроб, в который я улетела сама. Или развернуться и уйти. Но нога напоминает мне, что я не всесильная.

Я хохочу истерично от бессилия и гнева.

— А, ну да. С чего это я удивляюсь? — говорю я сквозь зубы. — Это же ты. Мэддокс. Кто ещё мог придумать такую ублюдскую подставу?

Он молчит. Конечно. Потому что спорить нечем.

После долгой ходьбы впереди появляется курорт — отель, трассы, люди, катающиеся на лыжах.

И облегчение, и злость одновременно бьют в грудь.

Потому что я наконец-то выберусь. И потому что всё это время он лгал. Манипулировал. Использовал мою усталость, страх и… чувства.

И горечь самая тяжёлая из всех снова поднимается, как яд.

Глава 34. Почему ты так поступаешь?

АРИЯ

Мэддокс понёс меня внутрь на руках легко, будто я ничего не весила, будто он удерживал не меня, а какое-то хрупкое тепло, которое боялся уронить. Его плечо твёрдое, горячее, кожа пахнет чем-то тёмным, ночным, и от этого ощущения в груди всё стягивало так сильно, что я едва могла дышать.

Холл встретил нас мягким светом ламп, теплом камина и шёпотом ещё непроснувшихся комнат.

— Отнеси меня в тот диван, — тихо сказала я, указывая на глубокий серо-синий диван у стены.

Голос дрожал.

Я не знала — от холода или от того, что в голове всё ещё стояла ночь. Его руки на моей талии. Его дыхание на губах. Я. Он. Потерянные в темноте. И то, что между нами произошло.

Нет, мысль сама по себе была слишком громкой.

Я не хочу, чтобы Дэймон это увидел. Не хочу, чтобы кто-то видел меня в его руках. Я сама себя не могу увидеть без того, чтобы не сжать зубы и не выругаться мысленно. Мне стыдно. Мне мерзко. Мне больно.

Мэддокс аккуратно опустил меня на диван, словно я была чем-то, что он всё ещё не решался отпустить. Взгляд у него был спокойный, уверенный, будто ночь дала ему право держать меня так близко.

И в этот момент в холл влетела Джаконда.

— О Боже! — её голос сорвался на полувсхлип, и она бросилась ко мне, обнимая так крепко, будто пыталась убедиться, что я настоящая. — Вы нашлись!

Её руки дрожали. Она прижимала меня к себе, почти душила этим объятием, но мне вдруг стало так… тепло.

— Вы где были? — её голос прыгнул на октаву выше. — Мы искали вас всю ночь! Мы уже собирались отправлять людей в лес!

Я бросила взгляд на Мэддокса злой, обжигающий. Он же спокойно, будто ни при чём, слегка отвёл глаза.

Если бы он не притворился, что не знает дорогу…

Никакого переполоха бы не было.

— Джак, успокойся, — выдохнула я, пытаясь сгладить её истерику руками, — всё с нами в порядке. Мы заблудились. Когда стемнело, уже не могли вернуться и… переночевали в домике.

— Как мне успокоиться⁈ — вскинулась она. — Как вы оказались вдвоём?

От её слов внутри будто что-то звякнуло. Я проглотила ком в горле.

— Эм… я была одна, — сказала я, стараясь говорить ровно, — и когда уже думала, что мне конец… что я просто замёрзну там… из ниоткуда появился он.

Я кивнула на Мэддокса.

Джаконда развернулась к нему, прищурясь. В её глазах чистый сканер. Недоверчивый. Ревниво-подозрительный.

Он даже не шелохнулся. Просто смотрел на неё спокойно, с лёгкой усмешкой. Как будто ему было всё равно.

И тут в холл ворвались Тайлер и Дэймон.

Тайлер взъерошенный, взволнованный, с глазами, полными паники.

Дэймон напряжённый, с сжатой челюстью, и… когда он увидел меня рядом с Мэддоксом…

Его лицо изменилось. Словно что-то внутри него оборвалось. Словно он увидел не меня, а доказательство того, чего так боялся.

Мне стало так стыдно, что в груди будто ледяной камень вырос.

— Охренеть… — выдохнул Тайлер, подбегая ближе. — Вы нашлись! Слава Богу…

— Вы где были? — тихо спросил Дэймон.

Его взгляд задержался на моих губах. Покрасневших. Пухлых. От ночных поцелуев, от жадности Мэддокса, от того, как он целовал меня так, будто хотел стереть память о всех мужчинах, которые могли быть рядом со мной.

Я резко отвела глаза.

И, сглотнув, начала говорить.

Рассказывала всё — как заблудились, как бродили по снегу, как нашли домик, как переждали ночь…

Каждое слово давалось с трудом.

Я видела, как Тайлер нервно почесывает затылок, переживая.

Как Джаконда наконец выдыхает.

Как Мэддокс стоит чуть позади, будто наблюдая, как я выкручиваюсь.

Но больше всего я видела Дэймона.

Он слушал внимательно. Глубоко. Тихо.

Его глаза были усталыми, но тёплыми. Такими, которых я сейчас не заслуживаю.

И я понимала, что говорю не всё. Я умолчала главное.

То, как Мэддокс прижал меня к себе. Как целовал так, что у меня путалось дыхание. Как его руки держали меня за талию, за шею, за бёдра. Как он шептал моё имя так, будто оно принадлежит ему. Как ночь разрывала нас пополам, пока мы снова и снова тянулись друг к другу.

Я не сказала ни слова про то, что между нами произошло. Потому что не могла.

Потому что стыд настолько густой, что будто пропитывал лёгкие. Потому что, смотря на Дэймона, я чувствовала себя хуже, чем тварью.

Он заслуживает лучшего.

Лучше, чем моя запутанная душа.

Лучше, чем женщина, которая каждый раз снова и снова падает туда, где больно.

Я думала, что смогу.