Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Пока я говорила, мой взгляд опускался все ниже, избегая взгляда Карателя. Рассматривая рыжеватую исцарапанную плитку площади, я ожидала ответных слов Дана, готовясь принять как должное любое недовольство повелителя. Но он молчал, отчего в полдень жаркого летнего дня я ощутила озноб.

— Это все, что ты успела надумать? — наконец поинтересовался мой прекрасный господин, и в его голосе не слышалось ни гнева, ни насмешки.

Теплые пальцы с осторожной требовательностью потянули меня за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться со взглядом напротив. Жидкое золото в них по-прежнему искрилось и переливалось в свете солнца, презирая всякую тень.

— День за днем, год за годом, столетие за столетием, а в моем случае уже и тысячелетие за тысячелетием, я наблюдаю, как все вокруг блюдут поклоны и обращения, плетут паутину слов и стараются на цыпочках обходить мои вопросы в надежде, что я не увижу, не замечу или не захочу пачкаться о смолу их лжи и интриг, — задумчиво проговорил Дан, поглаживая большим пальцем мой подбородок. — Подыгрывать им так же утомительно, как слушать разные вариации одного и того же смысла с момента основания Подземья. Я отвык от того, что кто-то может что-то предложить мне из чистого побуждения, хотя мне стоило ожидать подобного от моей радости, — улыбнулся Каратель, прежде чем перехватить мою руку, всю еще сжимающую трубочку, и, подтянув ее выше, откусить от ее кончика.

Я удивленно смотрела, как он с аппетитом жует сладость, не понимая, стоит ли что-то говорить. Дан всегда был моей слепой зоной, соприкосновение с которой лишало меня всего приобретенного с благодатью Гург и даже данного от рождения. Рядом с Дьяволом все мои знания и ожидания переворачивались с ног на голову, и единственной опорой оставались чувства. По правде, и они больше напоминали поток бурной реки, а не устойчивую почву.

— Искренность не может быть вульгарна, в заботе нет никакого позора, — продолжил Дан. — А важно, моя Хату, то, что подумаю я, а не другие, — повелитель улыбнулся. — Я разрешаю, более того, настаиваю, чтобы в моем обществе, когда мы наедине или все равно что наедине, как сейчас, — он небрежно кивнул в сторону, намекая на снующих вокруг смертных, — ты мыслила и действовала свободно, вне правил этикета и арифметики титулов.

— Тебя все это утомляет, да? — предположила я. — Правила и арифметика.

Дьявол кивнул на трубочку, поблескивающую медом, как и его глаза, и снова предложил мне взять его под руку. Тесто таяло во рту, тонкая ткань рукава не мешала чувствовать шелк его пиджака, мы снова шли между лавками мастеров, и я уже не думала, что Каратель удостоит мой вопрос ответом, когда он заговорил:

— Выполнение каждым членом общества собственных обязанностей, соблюдение им законов царства и его внутренней иерархии неоспоримо важны. Моя обязанность следить за тем, чтобы все неоспоримо важное для Подземья происходило согласно установленным правилам, а их нарушители получали соответствующее их проступку наказание. Для меня это такая же рутинная работа, как для того мастера выбирать кусок мрамора для новой скульптуры, — он кивнул в сторону лавки, где молодой рыжеволосый резчик с острой бородкой и пышными усами демонстрировал покупателям статуэтки и фигурки из белого, черного, розового, зеленого и даже синего мрамора. — Или как для тебя проверять сметы резиденции и отчеты о поставках продовольствия из Домов других моих подданных. Однако эта рутина — неотъемлемая часть власти, а власть в руках глупцов и лентяев слишком быстро превращается в яд и для правителя, и для его народа. Поэтому, моя Хату, правила меня не утомляют, особенно, когда у них появилось столь очаровательное исключение.

Я могла бы признать это честью. Или поблагодарить за доверие, оказанное мне повелителем. Множество вариантов ответа придут ко мне позже ночью, а последние из них догонят к вечеру следующего дня, но в то мгновение я ответила, как он хотел: свободно, не оглядываясь на каноны. Потому что я всегда старалась поступать так, как хотел мой прекрасный господин. Возможно, чувствуя силки судьбы задолго до того, как в них попасться, так я пыталась оправдать один-единственный акт своего неповиновения.

— Что ж, думаю, как твоей радости, мне позволена некоторая исключительность, — серьезно покивала я, отчего Каратель расхохотался, и вряд ли кто-то смог бы меня убедить, что не его заразительный смех в те мгновения повлиял на оживившуюся торговлю вокруг.

— Очень верная мысль, — покивал Дан, отсмеявшись.

До полудня мы обошли весь рынок, в центре которого на широкой площадке работали мастера развлечений. Акробаты и жонглеры, певцы и танцовщицы, музыканты и художники, заклинатели зверей и птиц, глотатели огня и силачи… Я смотрела на каждого, обсуждая с Даном представления и спрашивая повелителя об их умениях — некоторые трюки казались слишком невероятными, чтобы простой смертный был способен на них без магии или мошенничества.

На другой стороне рынка, расположенной за площадкой развлечений, стояли лавки более дорогих искусств и умений. Здесь продавались разноцветные ткани, тонкие, как паутина, и блестящие, как шелк, домашняя утварь из золота и серебра, украшения с драгоценными камнями. Было даже то, чего я совсем не ожидала увидеть: между лавкой с изделиями из жемчуга и аптечными снадобьями стоял шатер ведьмы. Девочка-зазывала предлагала проходящим мимо женщинам и девушкам узнать будущее и купить браслеты, приманивающие любовь.

— Там правда ведьма? — посмотрела я на Карателя. — Настоящая?

Пусть смертное царство лишилось магии, все же некоторые души по-прежнему рождались со способностями к ней и еще при жизни выбирали путь своего служения. Некоторые жрецы, целители и гадатели славили имя Создателя, но были и те, кто отдавал душу Подземью, заключал сделку и трудился на благо Домов царства Карателя.

— Да, — едва взглянул в сторону шатра Дьявол. — Весьма посредственная в сравнении с тем, какой вырастет ее внучка.

В это мгновение взгляд девочки-зазывалы скользнул по нам, остановился и вернулся, отражая искреннее изумление, восхищение и смятение одновременно. Рот малышки удивленно открылся, и она упала на колени, склонив голову и вытянув перед собой руки, напугав нескольких прохожих, тут же поспешивших прочь, словно она была заразной.

— Она видит нас? — выдохнула я, сама понимая, что так и есть.

— Гораздо сильнее своей бабушки, как я и говорил, — кивнул Дан, прежде чем подойти к девочке вплотную. — Поднимись, дитя, я принимаю твое почтение.

Внучка ведьмы медленно встала на ноги и боязливо посмотрела на Карателя, нервно сцепив пальцы в замок на животе. Не думаю, что ей было больше десяти лет, но в глубине ее темных глаз я увидела нечто хорошо мне знакомое. Есть вещи, которые время может