Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Мужчина изящно раскрыл руки, и я, разом поняв, о чем речь, восторженно пискнула, прежде чем влететь в его объятья. Почти всю зиму и весну Дан находился в других резиденциях, появляясь в Садах времен лишь на время наших занятий или несколько коротких дней, в которые решал дела в царстве смертных или Междумирье, так что я почти его не видела. Поэтому традиционный список моих желаний между длительными визитами Карателя, возглавил пункт «провести с Даном День рождения».

— Я не думала, что ты… — я оборвалась прежде, чем сказала бы Владыке Тьмы и Огня, что он чего-то не может. — Из-за всплеска Бездны я думала, что ты не придешь.

— Дни рождения моей радости случаются гораздо реже, чем всплески Бездны, — мягко ответил Дан, ласково зарывшись пальцами в мои волосы. — Подготовься к прогулке в смертном царстве, Хату.

Отстранившись, Каратель улыбнулся моему, должно быть, непередаваемо счастливому выражению лица и покинул покои. Стоило лишь двери за ним затвориться, как я ринулась в гардеробную, волей касания вызывая Танью через шелковый шнур у кровати. Если Дан шел по списку моих желаний, у меня не было никаких сомнений, куда мы отправимся.

Служанка появилась к тому времени, как я остановила свой выбор на сиреневом платье, сшитом для меня душами, служащими в Доме «Паутин и шелка» под надзором и во власти госпожи Рэтир — одной из самых искусных портних во всех трех царствах, соперничать с которой, как я слышала от наставницы Варейн, могла только дама Небес — Флоерта. Встречаться лично с госпожой Рэтир мне не доводилось, все мои мерки отсылали ей из резиденции напрямую, но в каждой сшитой по ним вещи чувствовалась скрупулезность и истинное понимание не только внешнего соответствия владельцу, но и удобства, ожидаемого от изнанки.

— Что скажешь? — покосилась я на служанку. Закончив с прической, Танья отступила на шаг, оставляя меня перед триадой напольных зеркал, позволяющих рассмотреть себя со всех сторон.

Я знала, что Дану нравится, когда мои волосы распущены точно так же, как и видеть меня в платье. Конечно, мой прекрасный господин никогда не утверждал подобного, но, храня в памяти каждый его комплимент, я была уверена в этом. Как иногда говорила Тунрида: «Женственность помогла мне забрать душ куда больше, чем меч и кнут. И сердец тоже, малышка Хату. Угроза опаснее, когда выглядит безобидно, хищная атака незаметна, если прячется под лаской».

Что ж, в нежном сиреневом платье из легкого струящегося шифона я могла бы сойти за принцессу. Застенчивую, как полевой цветок среди благородных сортов, если бы не глубокое декольте и обнаженные плечи, по отношению к которым рукава, берущие начало на уровне лифа, казались насмешкой демоницы. Такой же, как розовый атласный кушак, подчеркивающий талию, и драгоценная подвеска-капля на тонкой цепочке, словно прочерчивающая на коже серебряную тропинку скатывающейся слезы.

— На моей родине говорили, что зеркала не лгут лишь красавицам, — улыбнулась девушка. — С вами зеркала честны, моя госпожа.

Я чувствовала, что в словах Таньи нет лести, как и в похожих комплиментах от Ксены, но все же сомневалась в их правдивости. Особенно после встречи с принцессой Циссией, выглядевшей прекрасно, даже сражаясь в лесных дебрях. Мысленно представив ее рядом с собой, я привычным взором художника увидела лишь контрасты.

Мои прямые угольно-черные волосы доходили до пояса и были гораздо длиннее ее карамельных волнистых. Зеленые глаза Циссии сверкали изумрудами, а мои темные словно поглощали свет. Бледная кожа принцессы казалась молоком в сравнении с моей чуть золотистой от загара, настигавшего меня после работы в саду или прогулки верхом. К счастью, мое тело оставило период острых углов и неверных пропорций, приобретя все нужные изгибы и сочетая мягкость округлостей с жесткостью натренированных мышц, и все же в Циссии было что-то неуловимое, от чего ее миниатюрная фигура казалась складнее и изящнее. Словно я была выточена из камня, а она слеплена из глины.

«Как плавит жар свечу,

Как направляет реку ветер,

Точилу томной страсти по плечу,

Отсечь невинности и робости соцветья».

Я покачала головой, некстати припомнив строки из сонета «Весенней ночи упоенье», цитаты из которого часто использовала знать для откровенных и пикантных предложений.

Возможно ли, что дело было лишь в этом?

Встряхнув головой, отгоняя непрошенные сокровенные мысли, просочившиеся из темной ночи, я отослала Танью и спустилась в холл в сопровождении Фатума. В мои редкие отсутствия инферги, обычно, находился при Хирне, или присматривал за конюшнями, если у него не было другого задания от меня.

Возможно, я собиралась что-то ему поручить, что-то, связанное с кухней, но все размышления развеялись под взглядом Дана, ожидавшего меня у подножия лестницы. Медленный и бархатный, он плавно прошелся от атласных носков туфелек в тон платью вверх, задержался на талии, скользнул к обтягивающему лифу и наготе плеч, пока горящие золотым огнем глаза не встретились с моими. Неосознанно задерживая дыхание все это время, я шумно вздохнула, надеясь, что жар на щеках — вина солнечных лучей, играющих на белоснежном мраморе холла. Но несколько солнц светили на меня прямо сейчас из дьявольских глаз.

— Сказать, что ты выглядишь великолепно, значит, приуменьшить, моя радость, — Дан с улыбкой подал мне руку.

— Комплимент повелителя и есть высшая похвала, — склонила я голову, вкладывая ладонь в его. Пальцы предательски дрожали, но, возможно, повезет, и Дан спишет это на нетерпение в ожидании сюрприза, а не на влияние своего присутствия.

Усмехнувшись, мой прекрасный господин спросил:

— Догадалась, куда мы отправимся?

— Шо-Лэй? — честно выдала я свое единственное предположение.

Вместо ответа Дьявол озорно подмигнул, и в следующий миг Зимний холл резиденции сменился оживленной улицей города Шо-Лэй — сердца стран восточного пояса, некогда бывших единой империей, разбившейся в столкновении с землями севера. Бывшая столица огромной страны, ныне Шо-Лэй осталась центром культуры и кузницей великих мастеров, многие из которых отправлялись служить своими знаниями и талантами в самые знатные и достойные дворы мира.

Именно в Шо-Лэй находилась галерея Шахтори — настоящая сокровищница живописи, насчитывающая более полутысячи редчайших полотен и холстов, принадлежавших кисти величайших художников смертного царства. Само название галереи, что значило в переводе «редкий жемчуг», отражало суть вверенных ее стенам ценностей.

После тишины особняка главная улица Шо-Лэй оглушала какофонией звуков, сочетанием запахов и бесконечным движением. В жарком безветрии города пахло специями и благовониями, нагретой солнцем кожей и терпким ароматным напитком из жареных плодов дикой корфы, считающимся достоянием всего континента. Яркие одежды и громкая речь прохожих, мелодии уличных музыкантов и напевные предложения зазывал, предлагающих воспользоваться