Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

услугами мастеров, каменные стены домов с голубыми и синими крышами и круглыми окнами, искусные вывески лавок, чириканье птиц в кронах высоких айлантов, укрывающих улицы города своими тенями…

Несмотря на то, что никто из людей нас, по обыкновению, не видел, магическая воля Дьявола мешала им столкнуться с нами, позволяя мне осматриваться по сторонам, идя под руку с Даном.

— Здесь сегодня какой-то праздник? — поинтересовалась я.

— Да. Твой День рождения, — улыбнулся Каратель, и я хихикнула. — Сегодня первый день Рынка Мастеров.

— Того самого, что упоминается в сказках «Восточных ночей»? — восхищенно переспросила я. — И в легенде о портной, превращавшей ветра в платки?

Я хорошо помнила эту некогда рассказанную мне Даном историю. О юной девушке, умевшей обращать ветра со всех сторон света в прекрасные ткани, передающие их характер и цветом, и узором. Однажды о ее мастерстве узнала жестокая и капризная принцесса и в тот же миг повелела страже доставить швею во дворец. Увидев своими глазами великолепие получавшихся тканей, жадная принцесса приказала мастерице создавать их лишь для нее одной и заточила ту в высокой башне.

В обмен на свою свободу девушка предложила принцессе создать такой наряд, какого никогда и ни у кого не будет. Принцесса согласилась, и мастерица сшила для нее платье из тканей всех ветров, столь прекрасное, что никто не мог отвести от него взгляда. Платье пришлось принцессе впору, долго она рассматривала себя в зеркале, пока не признала его самым красивым на свете. Но когда швея напомнила о своей свободе, принцесса только рассмеялась и сказала, что отныне каждое следующее платье мастерицы для нее должно быть лучше предыдущего.

Тогда мастерица разозлилась и выпустила ветра из платья на свободу, позволив им растерзать принцессу и разлететься с частицами ее плоти, крови и души по всему миру, чтобы та в расплату за свою алчность и презрение к чужому труду никогда не узнала покоя. Покинув дворец, швея позвала на помощь южный ветер и одарила его алыми, оранжевыми и желтыми тканями всех бедняков в городе, показывая, что красивых одежд достойны не те, у кого есть золото и власть, а те, кто умеет честно трудиться.

— Да, — подтвердил Дан, но я и сама это осознала, наконец поняв, что многие жители вокруг одеты в цвета южного ветра и почему так часто попадаются украшения из дерева, кожи и жемчуга — дань другим известным мастерам, о работе которых так же были сложены легенды. — Хочешь посмотреть?

— Конечно! Вот только… — я закусила губу. — Мы успеем посмотреть и Рынок, и Шахтори?

— Разве моя радость не желала провести в моем обществе весь день? — хитро посмотрел на меня Каратель. — Что такое? — тут же нахмурился он в ответ на мое, вероятно, сильно погрустневшее лицо.

— Я чувствую ужасную досаду из-за собственной поспешности, — тяжело вздохнула я. — Следовало просить повелителя о целом семидневье!

Дан рассмеялся, но ничего на это не сказал, лишь указал идти вперед, туда, где, как я догадалась, находилась городская площадь. Смутно я припомнила рынок родной Арпы, и пусть она тоже была столицей, ее торговые ряды не могли сравниться с Рынком Мастеров ни масштабом, ни товарами.

За каждой лавкой, под ярким навесом или разукрашенным деревянным козырьком происходило настоящее представление. Мастера всех видов и мастей демонстрировали свои умения и изделия. Вместе с горожанами мы с Даном ходили от прилавка к прилавку, рассматривая работу их владельцев.

Здесь был мастер железа, что создавал двигающиеся фигурки из самых разных крохотных деталей, и его бронзовая танцовщица и правда кружилась вокруг своей оси, звеня миниатюрными браслетами-монетками на запястьях. Мастер дерева вытачивал из дерева животных, цветы и даже лица настолько быстро и точно, что они казались настоящими. Мастер кухни вместе с подмастерьями готовил на открытом огне выпечку самых разных форм с начинкой по желанию заказчика, и от аромата теста рот наполнился голодной слюной.

Проследив за моим взглядом, Дан всего через мгновение протянул мне длинную теплую трубочку с медом и орехами, обернутую плотной бумагой. Вряд ли кто-то даже заметил ее исчезновение, а вот сверкнувшую на козырьке пекарни руну удачи в качестве оплаты от повелителя я увидела сразу. Мой прекрасный господин всегда расплачивался со смертными, у которых мы что-то брали во время прогулок, таким образом, объясняя, что ворованное должно быть в своей ценности по статусу вора, а все остальное лишь неуважение к самому себе. Говоря о Дьяволе, ценным он считал души, время, власть и силу, передав это понимание и мне.

— Думаю, это не испортит твоего аппетита перед завтраком, — отметил Дьявол, а я внезапно поняла, что и правда не завтракала.

— Не хочешь попробовать? — я протянула пока нетронутую трубочку Карателю, вместе с тем чувствуя, как краска смущения за подобный порыв уже заливает лицо и шею.

Удивление на лице повелителя лишь подтверждало мою дичайшую ошибку, отчего хотелось провалиться сквозь землю. Не то чтобы я не могла сделать этого по-настоящему, для такого моих умений хватало с лихвой, но я не сомневалась, что подобное только усугубит ситуацию.

Пока я изводила себя в мыслях и искала слова извинений, Дан осторожно прикоснулся костяшками пальцев к моей щеке:

— Местный жаркий климат тебе не по нраву?

— Нет-нет, я… Я просто… — Я прикусила щеку изнутри, опасаясь совершить очередную оплошность.

— Хату. Что не так? — мягко спросил Каратель, останавливаясь, и прохожие стали обходить нас с обеих сторон, словно невидимую колонну. Я непонимающе уставилась на него в ответ, сомневаясь, что моя дерзкая выходка так быстро стерлась из его памяти. — Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь поделиться этим со мной.

Вряд ли. Что я могла ответить на это? «Прости, мой господин, меня тревожит само твое присутствие? Меня пугает, что рядом с тобой я перестаю быть той Хату, которую видит во мне привычное окружение? Стоит тебе посмотреть, улыбнуться или дотронуться, как я превращаюсь в сосредоточие неловкости, глупости и рассеянности, словно никогда не встречавшую наставницу Варейн и не имеющую никаких представлений о достойном моего титула поведении?». Конечно, подобное признание было худшим вариантом из возможных.

— Ты будешь ругаться, — выдавила я, сразу же наблюдая, как изящные дуги его бровей поднимаются выше.

— На именинницу в ее день? Что же за грех скрывает от меня госпожа Хату? — Золотые глаза вспыхнули любопытством.

— С моей стороны было вульгарно и бестактно предлагать тебе трубочку, мне стыдно за это поведение, и я даже представить не берусь, что бы подумал о моих манерах любой принадлежащий к знати Подземья, доведись ему это увидеть. Мне жаль, что мои опрометчивые