Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Тьма и Огонь воли Карателя сдерживали Бездну, укрепляя сотворенную Создателем темницу, но порой возникали трещины, щели и крохотные дыры, сквозь которые просачивались ее частицы, сразу же обретавшие достойный их свирепости и безжалостности вид. В Подземье не существовало классификации этих существ, потому их было принято называть тварями Бездны. Кто-то из них приживался в Подземье, как мортассы, а кто-то бросался с боем на все, что встречалось на пути, влекомый непреодолимой жаждой уничтожения всего сущего.

За несколько дней до моего восемнадцатилетия Хирн экзаменовал нас с Гекатой и Фатумом в Лесу Заблудших, занимающему огромную часть Междумирья и естественно отделяющему резиденции и территории других высокопоставленных представителей знати Подземья друг от друга.

Из карт и верховых прогулок с Хирном я знала, что Лес тянется вдоль границы с Верхним Подземьем, а от нее вонзается в Междумирье, словно гребень в прическу, только зубцов у него было, что полос на шкуре тигра. Заблудшим его звали из-за душ, порой сбегавших из Верхнего Подземья в надежде избежать кары, или тех, кто работал в Междумирье, но пытался вернуться в смертное царство до получения либекаты.

Для них он был полон препятствий и искушений, взывал к их самым страшным грехам, путал направление, соблазнял прилечь на моховые ковры и меж изогнутых корней, подбрасывал под ноги ложные тропинки, нашептывал туманящие разум мысли, усиливал страх, панику и неуверенность, обманывая звуками, в которых беглецам чудилась погоня. Слабые оступались, забредали в топи и болота; кто посильнее духом, попадались в ментальные ловушки и падали ничком на месте, не в силах переступить чувство вины.

Для падших лес был охотничьими угодьями, и нередко побег души превращался в светское развлечение. Зачастую его устраивали намеренно, например, на открытии охотничьих сезонов, в лес запускали души, еще не представшие перед Карателем, или тех, кто при жизни заключил особо интересную сделку. Если душе удавалось продержаться назначенное время, избежав поимки, старший титул, участвовавший в охоте, даровал душе свободу, освобождал от условий сделки или же облегчал наказание, если грех души был особо тяжек и не подразумевал освобождения. Часто в роли дичи встречались отъявленные мерзавцы с насквозь черными от грехов душами — на таких уловки леса не действовали, и охоту на них вели с большим азартом.

Однако и для подданных Карателя у Леса Заблудших были предусмотрены свои правила и ограничения. Например, здесь нельзя было летать на тьматях — близко растущие друг к другу деревья асперы не оставляли пространства для маневра, а когтистые ветви, утыканные сучьями, только и ждали возможности вцепиться и пронзить насквозь. Сюда редко проникал солнечный свет: и охотник, и добыча действовали в полумраке, среди обманчивых теней, где одинаково легко было затаиться или пропасть. Подпитываясь страхами смертных душ, с падших и демонов Лес также брал плату, насыщаясь магией, исходящей от них во время охоты.

Распоряжаться тропами Леса, уметь перемещаться по нему без труда и загонять души на его территории считалось не менее престижным, чем плести интриги, искусно играть в «шаг греха», или демонстрировать высокий уровень владения магической волей. Тому, как быть в Лесу охотником, а не дичью, и учил меня Хирн.

— Не пытайся выполнять работу и за Гекату, и за Фатума, — цокнул языком Ищейка, оглядывая мишени, расставленные по всему отрезку нашего пути. К сожалению, большая часть из них не могла похвастать моими стрелами в центре, а некоторые и вовсе пустовали. — У тебя нет времени держать и лук, и поводья, доверь тьмати то, что ей под силу. У тебя так же нет времени смотреть сразу во все стороны: Фатум укажет тебе цель, стреляй по направлению его голоса.

Соглашаясь с Хирном, Геката презрительно фыркнула мне в лицо, выпуская клуб дыма из ноздрей. Протянув руку, я примирительно погладила ее по морде.

— Хочешь доверия — нужно было меньше пытаться меня сбросить, — проворчала я тьматю, припоминая долгие и упорные занятия верховой ездой, прежде чем Хирн признал в Гекате объезженного тьматя. В ответ она несильно боднула меня в плечо, намекая не путать веселые игры с важными заданиями. То же самое говорил и взгляд сидевшего у ног Фатума, задравшего ко мне голову. Похоже, тьмать и инферги в кой-то веки сошлись во мнении о своей хозяйке.

— Хирн, насчет стрел…

Я подавила тяжелый вздох, подозревая, что Ищейка поднимет меня на смех так, что его хохот услышит весь Лес Заблудших. Не то что бы ему когда-либо требовалась причина, чтобы осыпать меня шутками, как ветер землю листвой осенью… Да и не только меня. Охотник Карателя был настолько бесстрашен (здесь бы Тунрида закатила глаза и велела мне не искать красивых слов для глупости), что мог позволить себе смешки как над Идой и Ариманом, так и над самим повелителем. Слова изо рта Ищейки вылетали, что искры из костра: непредсказуемые, яркие и порой обжигающие. Я сомневалась, что он когда-либо задумывался, стоит ли что-либо говорить, для подобного расчета он был слишком азартен и быстр.

Впрочем, он был Охотником Карателя, а не его Интриганом. Оттого их отношения с Тунридой, в которых с годами я начинала разбираться все лучше, виделись мне чем-то, наделенным особой гармонией и облаченным в защитную маску противостояния, не позволяющей посторонним узнать об их важности друг для друга что-то по-настоящему глубокое.

— Да, малышка-Хату? — заинтересованно приподнял бровь Хирн.

— Что, если… стреляя на голос Фатума, я попаду в него, а не в мишень?

Как и ожидалось, Хирн расхохотался на зависть любому придворному шуту. Буйно, цветасто, почти до икоты. Скрестив руки на груди, я надеялась, что мое лицо демонстрирует самую постную мину из всех существующих.

— Попадешь… попадешь… в чистокровного… высокородного… инферги… — кряхтел Хирн сквозь смех, вытирая глаза. — Неудивительно, почему повелитель почти всегда улыбается, когда говорит с тобой или о тебе… Наверняка ты наговорила ему глупостей на полтысячелетия вперед. О-о-ох… В инферги она стрелой попадет, держи меня вся Бездна.

Только начав улыбаться на словах о Дане, я недовольно нахмурилась от следующей фразы. Хирн же, разогнувшись, внезапно направил на успевшего прилечь у моей ноги Фатума лук с наложенной на тетиву стрелой и выстрелил. Все произошло настолько быстро, что я не успела даже вдохнуть, не то что вскрикнуть. Для меня, но не для инферги. Отклонив голову, пес перехватил стрелу в полете и раскусил прежде, чем острие коснулось бы моего сапога.