Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Ариман на занятиях по фехтованию тренировал волю удара и щита, рассказывая и показывая, как обращать в свою пользу все, что окружает противника во время боя. Тунрида продолжала помогать мне разбираться в тонкостях услуг, сделок, цен, обещаний и клятв, к которым обязательно прилагались воля слова и воля трансформации в сочетании с различными ритуалами.

Тренировки с Хирном стали гораздо увлекательнее: теперь, в сопровождении Ищейки, я могла покидать границы резиденции. Охотник тренировал нас с Гекатой и Фатумом, показывал, как работать в связке в бою и на охоте, рассказывал о хитростях, уловках и особенностях последней, учил читать следы и местность, распознавать направление и полагаться на ощущения больше, чем на разум. Почти все из этого относилось к воле пути, магии, помогающей найти или создать нужную дорогу, или же, напротив, скрыть.

Когда я спросила, все ли наследники Домов Подземья в этом хороши, Хирн мрачно усмехнулся, ответив, что большинство только думает, что умеет, треть считает охоту светским развлечением, а еще треть уверена, что, в случае реальной схватки с тварями из Бездны или дикими душами, сумеют отсидеться за спинами глав своих Домов. Ищейка упомянул, что принцы Домов Гнева и Корысти, а также отпрыски Рыцарей Подземья в охоте недурны и остры на клинок.

Я любила уроки великих первопадших, но с обществом Дана никто из них не мог сравниться. Его занятия никогда не напоминали учебу, но, чем старше я становилась, тем больше выжимала знаний из каждого посвященного мне мгновения. Мы беседовали обо всем и ни о чем, иногда Дан давал мне загадку и время поразмыслить над ответом, или мы могли обсуждать историю, философию и литературу и их влияние на различные события смертного царства. Порой он проверял мои успехи в остальных дисциплинах, а заодно работу наставников и учителей.

Конечно же, из всех разделов магии, Каратель преподавал мне сложнейшие ее проявления, заключавшиеся в воле разума, греха и стихий. Все три были полностью противоположны друг другу, означая контроль, желание и хаос. Я понимала принцип контроля, исходящий от разума, осторожно «гладила» хаос стихий, понемногу приручая каждый элемент, но желания грехов оставались для меня тайной за семью печатями.

Воля греха была самым распространенным видом магии у Домов Князей Подземья, что виделось мне логичным, ведь каждый из них фактически был храмом и воплощением одного из пороков. Вполне естественно, что детям Князей передавались способности их родителей, например, из рассказов Тунриды, я знала, что принц Уныния манипулирует грехом своего Дома едва ли не искуснее отца и может парализовать апатией целые армии, не сходя с места. У меня не было подобного козыря, единственное верное, что когда-либо сделали мои дурные родители — продали мою душу Дану. И пусть патронаж самого Владыки Тьмы и Огня легко мог считаться козырем над остальными козырями, это не приближало меня к освоению воли греха.

Фатум, улегшийся справа от кресла, коротко утробно рыкнул, предупреждая о приближении чужого. Пес поднял голову, смотря на плавно открывающиеся двери, и опустил ее, распознав Ксену, несшую поднос с завтраком. То, что чай принесла лично управляющая, означало разговор о делах резиденции.

— Госпожа Хату, — Ксена аккуратно опустила поднос на столик и одарила меня внимательным заботливым взглядом, хорошо знакомым мне с детства.

Тревога и участие в голубых глазах подсказывали, что, на этот раз, меня ждет не что-то о кладовых Садов времен, поставках продовольствия из других Домов Подземья, расписании уборок или провинностях прислуги. Так моя бывшая бонна смотрела, лишь когда переживала за мое здоровье или собиралась утешить после какой-либо неудачи.

— Все в порядке, Ксена, — чуть улыбнулась я, не давая вопросу о моем самочувствии сорваться с ее языка.

— Я слишком хорошо вас знаю, моя госпожа, чтобы принять эту ложь, — качнула головой управляющая. — Смею надеяться, что не утратила ваше доверие, чтобы мне пришлось притвориться, что я поверила.

— Конечно, не утратила, что за глупость, — отмахнулась я, кивая ей на диванчик. — Садись.

Изящно опустившись на обтянутое синим бархатом сидение, Ксена расправила складки на юбке своего строгого темно-зеленого платья и поспешила налить мне чай прежде, чем я сама протянула к чайнику руку.

— В последнее время вы очень печальны, моя госпожа, — тихо заговорила Ксена. — Вас что-то тревожит?

Нахмурившись, я отвела взгляд, предпочтя смотреть на языки пламени в камине. Фатум тяжело вздохнул за нас обоих, чувствуя мою подавленность не хуже управляющей. Раздумья, какую из правд и про какую из тревог рассказать Ксене, только сильнее запутывали.

Было то, что я не собиралась рассказывать никому во всех царствах, независимо от степени доверия и привязанности. Несмотря на все мои попытки скрыться за учебой и делами, оно напоминало о себе каждый день. Казалось, чем больше я сопротивляюсь этому безумию и нахожу достойных аргументов против, тем сильнее и неистовее оно становится. Нет, я никому не могла доверить свои неуместные чувства, тем более, показать их адресату, тем самым уничтожив то прочное, что уже сложилось между нами. Одолевающие меня желания и мысли словно были созданы для боли, потому что она жгла сердце из-за молчания и, совершенно точно, разрежет его на куски, решись я на огласку. Из двух смертей я выбирала лишенную позора, как никогда благодарная наставнице Варейн за то, что научила меня скрывать слабость.

Было и то, рассказать о чем значило показать неуверенность и страх. Вещи, от которых зависел смысл всего, что я делала с тех пор, как оказалась в Междумирье. Ожидания, обзаведшиеся бесконечностью, мысли, пропитанные сомнениями, и предположения, затягивающие в коварные сети уныния.

— Я не думаю, что хорошо справляюсь с тем, что от меня ожидают, — тихо проговорила я, решив в пользу камня, тянущего за шею, а не за душу.

— Что вы имеете в виду, госпожа Хату? — Ксена обеспокоенно притянулась ближе.

— То, что через три подлунья мне исполнится восемнадцать, а о дате дебюта, как вчера упомянула наставница Варейн, дебютантам сообщают за полгода. То есть, мне не стоит ждать дебюта как минимум до осени, но и там я не вижу возможности.

— Госпожа Хату… — управляющая замолчала, словно боясь сказать то, о чем подумала.

— Это правда, что до моего появления в резиденции все правое крыло первого этажа занимала бальная зала и комнаты для светских развлечений?

Брови Ксены чуть заметно приподнялись, но в глазах я видела океан растерянности без капли удивления. Не дожидаясь ответа, я протянула руку в направлении стола и, с легким шорохом бумаги об полированную поверхность, старый план Садов времен скользнул мне на ладонь.

— Риторический вопрос, я знаю, что так и