Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

было. В ночь, когда я здесь появилась, воля повелителя изменила эти комнаты. Когда-то Сады времен собирали гостей на пышные празднества, эта резиденция была сердцем Междумирья, но с моим появлением повелитель превратил ее в неприступную крепость. Здесь не бывает визитеров, потому что им нельзя меня видеть. А мне можно покидать резиденцию только в сопровождении великих первопадших или самого Владыки.

У меня был не только прежний план особняка. Два дня назад на одной из полок я обнаружила нечто вроде списка лучших балов Подземья. Упоминались и праздники в Домах Грехов и их резиденциях в Междумирье, и свадебные приемы в Домах Рыцарей (несколько особо запомнились благодаря дуэлям), и известный Дом Обетов и Дисциплин, на территории которого жили лучшие мастера и наставники, но чаще других упоминались праздники всех сезонов в Садах времен. Автор труда расписывал их как торжество чудес, красоты, развлечений и воли Владыки и делал это до того точно, дерзко и заманчиво, что, читая о знакомых видах и легко узнавая в тексте пейзажи, я испытывала досаду, обиду и зависть одновременно. Страницу, повествующую о полночном маскараде на свежем воздухе, я перевернуть так и не смогла — не хотела читать о развлечениях, устроенных на хорошо знакомых мне дорожках и тропинках сада.

— Госпожа Хату, вспомните все уроки наставницы Варейн, прошу вас, — склонила голову Ксена. — Разве не помните, что случилось перед тем, как повелитель назначил вас хозяйкой резиденции?

Меня попыталась убить новоиспеченная управляющая-полукровка. Как такое можно забыть. Если уж отпрыск падшего и демоницы так легко пошла на это, то чего же ждать от куда более хитрых, коварных и, к слову, гораздо лучше защищенных политически и магически, чистокровных падших?

Мрачно усмехнувшись про себя, я кивнула Ксене:

— Я понимаю, Ксена. Мое затворничество в Садах времен — всего лишь способ защитить меня до тех пор, пока у повелителя не будет уверенности, что я смогу позаботиться о себе и беречь его интересы в присутствии других. Можешь идти, — едва заметно указала я подбородком на дверь, передумав говорить дальше и пускаться в объяснения своих чувств.

Я сомневалась, что она поймет. Не из нежелания или невнимательности, а потому что наши положения заставляли нас по-разному понимать безопасность и тревожиться о различных по своей природе вещах. Из заботы обо мне Ксена наверняка считала, что держаться на расстоянии — лучший выход. Из заботы о положении Карателя, я думала, что мое отдаление лишает его части рычагов давления, порождает множество слухов и вопросов, а также поднимает ставку в негласной политической игре.

— Вы расстроены отсутствием новостей о дебюте, я понимаю, — Ксена утешающе погладила меня по руке, прежде чем подняться. — Но, госпожа Хату, вы — воспитанница Карателя, и ваш дебют, несомненно, должен соответствовать вашей принадлежности и статусу хозяйки резиденции. Я знаю, многие наставники хвалят вас за успехи, вы освоили множество вещей за очень короткое время, и подобного от вас никто не ожидал. Просто… проявите терпение, моя госпожа. Позвольте времени все расставить на места и выполнить ваше желание.

Я подавила еще один тяжелый вздох. Последние годы я замечала еще одну перемену в стенах резиденции. Раньше ни стража, ни слуги, ни учителя не забывали, что я смертная. Теперь же, демоны, чующие мою душу, кланялись мне как высокородной падшей, слуги не позволяли себе ни единого шепотка, а из речей наставников исчез любой намек на мое происхождение. Вероятно, своими навыками, знаниями и поведением я преодолела какой-то незримый барьер.

И теперь Ксена рассуждает обо мне, как о бессмертной, словно у меня есть время на ожидание. Словно у меня в запасе столетие, чтобы отшлифовать и огранить все таланты, развить магическую мощь и предстать перед обществом сильной приближенной, способной преумножить силу и власть Карателя.

Отпустив управляющую, я положила голову на спинку кресла, прикрыв глаза. Аромат лаванды и мяты, исходящий от чая, помог удержать запальчивые слова и обиды при себе. Ксена не виновата, что я ограничена во времени, а то, что мои возможности изначально уступают наследникам других Домов, я знала независимо от того, подчиняется ли мне воля греха, или нет.

Чего я не понимала, так это каким образом Дан хочет преподнести меня своим подданным. Наставница Варейн любит повторять, что воспитанница Карателя — заметная фигура даже на слух, а чем сильнее что-то слышно, тем зрелищнее оно должно быть. Знать захочет видеть, ради кого Владыка Тьмы и Огня закрыл Сады времен, и их ожидания точно исключают гадкого утенка.

Сделав еще один глубокий вздох, я обхватила круглые подлокотники, стараясь почувствовать себя так же расслабленно, как лежа в воде на спине. Ежедневные медитации давали свои плоды, иногда Дан разрешал мне более длительные погружения, учил, как сконцентрировать волю, манипулировать собственной энергией, становиться частью этой тонкой, как паутинка, но прочной, как сталь даркута, материи.

Последним серьезным достижением было подлунье беспрерывной медитации прошлой осенью, позволившей размерам моего кахе оставить любые емкости в прошлом. Источник моей магической энергии по-прежнему держал образ водной глади в белом пространстве, но теперь это был приличных размеров пруд, для пересечения которого требовалась лодка. Трансформация объема кахе сказалась на базовых магических проявлениях. Пользуясь элементарными бытовыми приемами, я почти не замечала растрачиваемых на них капель, как и на некоторые гораздо более сложные задачи, прежде легко истощавшие мои запасы.

Ксена не преувеличивала, упоминая мои успехи: знания, умения и навыки росли, значительно опережая взросление смертного тела, я принимала вызовы наставников, искала решения, изучала все, что казалось интересным или сколь-нибудь нужным, и все же… Должно быть, этого было недостаточно.

Я была тренировочным мечом, мечтающим стать даркутом. То, что у меня все еще не было собственного клинка, закаленного в огне Подземья, как ничто другое указывало на мою неготовность. Возможно ли, что, изначально видя мою бесполезность, Дан просто позволял мне заниматься учебой, чтобы отвлечь, или же он изменил решение после случая с Роэзой? Может быть, статус хозяйки резиденции — подобие утешительного подарка, и никакого дебюта не планировалось вовсе?

— Как думаешь, я — плод жалости? — Рука соскользнула с подлокотника на теплую голову Фатума. — Позор, не оправдавший ожиданий, или хрупкая диковинка, которую нужно держать под стеклом?

— Ты — моя радость, — тихо ответили мне, и я резко распахнула глаза, хватаясь за правое ухо.

Дан сидел на диване, там же, где и Ксена ранее. Серьга-звездочка, пусть и прохладная, висела на месте, но Каратель передо мной не был иллюзией. Черный костюм на рукавах и вороте с тонкими серебристыми разводами, соперничающими в своей красоте с морозными