Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

узорами, под длинным, распахнутым на все острые пуговицы, пиджаком рубашка цвета спелых гранатовых зерен и жидкое серебро шелкового шейного платка. Лицо, за возможность запечатлеть великолепие черт которого продал душу не один смертный творец, было обманчиво безмятежным, но серьезный взгляд темно-карих глаз указывал на мрачные мысли и даже недовольство.

Я попыталась вскочить, чтобы приветствовать повелителя должным образом, но его воля мягко толкнула меня обратно в кресло. Подавшись вперед, Дан нежно провел большими пальцами по моим щекам, стирая влажные дорожки, оставленные прежде незамеченными мной слезами.

— Когда я спросил Аримана, как прошло ваше занятие, он ответил, что прежде не замечал за тобой подобной рассеянности и отстраненности, как сегодня, — вкрадчиво начал Дан. — Его тон насторожил меня, признаться, я не смог вспомнить, как эти чувства выглядят на твоем лице, потому что никогда подобного не видел. И вот я здесь, слышу, как моя яркая звездочка ранит себя сомнениями, и думаю, чья кровь должна искупить эту горечь и соль на твоих щеках.

Вытаращившись на Дьявола, я схватила его за руки раньше, чем успела как следует это обдумать. Внезапное появление Дана, то, что он застал меня в таком виде, его слова… Мысли разлетелись прочь, как вспугнутая котом стая птиц, слова не желали складываться в предложения, и, к своему стыду, я просто не знала, что сказать и как объясниться.

— Почему ты выбрал именно мою душу? — спросила я вместо всего, что сплелось в клубок моего недовольства собой и обстоятельствами.

— Ответ не изменился с тех пор, как ты последний раз задавала мне этот вопрос, — поданный мною оборот беседы, похоже, совсем его не удивил.

«Потому что я так захотел», — так Дан сказал мне в ту первую мою ночь в Садах времен. Я смотрела в глаза Дьявола, и что-то в их темноте подсказывало обойтись без еще одного уточнения и довольствоваться сказанным. Даже если теперь, в отличие от себя четырехлетней, я чувствовала, что это лишь часть правды.

— Тогда ты спросила меня об этом, потому что тебе было страшно. — Дан аккуратно убрал от моего лица прядь волос, заведя ее за ухо. — Страшно, что я и все вокруг ненастоящее. Чего ты боишься сейчас?

— Того, что ненастоящая я сама, — честно ответила я, не в силах играть словами под его проницательным взглядом.

— И этот страх лишил тебя уверенности в том, в чем прежде ты не позволяла себе сомнений. В моем слове.

Дан сказал это тихо и спокойно, но я вздрогнула так, словно Каратель кричал на меня. Стало стыдно до скрежета зубов. Не держи меня Дан за руку, я стиснула бы ее до впивающихся в ладонь ногтей. В присутствии моего прекрасного господина все мрачные раздумья, одолевавшие меня с первых дней весны, казались пустыми и хлипкими.

— Прости, я…

— Ты — моя воспитанница, — мягко произнес Дан. — Хозяйка Садов времен. Душа, чье общество доставляет мне удовольствие бесед и радость созерцания. Взяв тебя впервые на руки, я испытывал сострадание, но не жалость, моя Хату. На это мгновение нет ни одного моего ожидания, которого бы ты не оправдала. Я доволен твоими успехами и стремлениями, смелости, с которой ты подступаешь к неизвестному, и решительности, с какой преодолеваешь сложности. Что до твоего последнего варианта… Хрупкая диковинка? — Я чуть съежилась от ласковой насмешки в его голосе. — Хрупкость тела ничто в сравнении с хрупкостью духа, у тебя нет ни того, ни другого. Однако звезда не сияет в середине дня, а пчелы не замечают не распустившихся цветов. Всему свое место и время.

Не выдержав тепла его слов, я притянулась вплотную и обняла Дьявола, пряча лицо на груди. Легко перетащив меня с кресла себе на колени, он ободряюще поцеловал меня в макушку, отметив, что юности свойственны нетерпение и торопливость.

— Но все же… — я вскинула голову, встречаясь с золотом глаз, не заметив, когда оно появилось. — Ты можешь хотя бы дать подсказку?

— Я собирался сделать это в твой день рождения, моя радость, — усмехнулся Дан. — Но, если подумать… Есть только одно событие для знати Подземья, достойное твоего дебюта. Не такое частое, как ежегодные праздники, и не такое очевидное, как открытия сезонов охоты. Догадаешься?

Нахмурившись, я быстро перечислила про себя все известные даты, расцениваемые знатью как поводы для торжества, попутно отметая те, что не подходили под указанные Даном условия. Когда же все свелось лишь на одном празднике, я неверяще уставилась на Карателя, сильнее сжав его плечи.

— Неужели…? Я буду участвовать и представлять Сады времен?

Дан лукаво подмигнул, и я рассмеялась, закрывая лицо, не веря, что совсем недавно сомневалась, что когда-либо буду представлена аристократии Подземья.

— Что ж, этот смех — лучшая плата за мое потакание твоим просьбам, — улыбнувшись, Дан пересадил меня с колен на диван. — А теперь мне пора возвращаться к делам насущным, увы, гораздо менее приятным, чем твое общество. До скорой встречи, моя Хату.

Попрощавшись с повелителем, в то же мгновение растворившимся в воздухе, я ликующе сползла на пол к Фатуму и обняла пса.

— Триада Терний, Фатум! — восхищенно поделилась я с инферги. — Я буду участвовать в Триаде Терний!

Так я узнала, что до моего дебюта оставалось еще два года, которые мне предстояло провести в сложнейших тренировках, ведь Триада Терний — турнир из трех этапов, раз в пять лет проводимый среди высокородных падших всех Домов Подземья.

Даже знай я тогда точно, сколько раз во время него меня попытаются убить, это бы меня не остановило, ведь впервые за всю историю царства Карателя Сады времен было кому представить. И этим кем-то была я — смертная, взращенная как падшая, та, кто должен показать силу прежде, чем остальные сумеют разглядеть слабость.

Глава 16

Приключение начинается со слов: «Я знаю короткую дорогу».

Автор неизвестен

Несмотря на то, что царства по-разному слагали историю своего сотворения, была одна истина, которую упоминали все. До того, как воля Создателя сотворила Небесный Чертог, а после мир смертных, Ему пришлось укротить изначальную тьму, порождавшую чудовищ и дикую волю хаоса. Сумев объять необъятное, Создатель оказался не в силах ее истребить, а потому заточил в бездонный колодец, нареченный Бездной.

Именно вокруг этого колодца, на раскаленных пустынях, пропитанных кровью небесных и падших, где ночи полны ужасов, а дни бесконечны в страданиях, и не всегда понятно, когда одно сменяет другое, по воле Карателя и вопреки воле его Отца было воздвигнуто Нижнее Подземье.

В трудах, посвященных Подземью, Бездна была едва ли не единственным явлением,