Графиня Воронцова - Алексей Сергеевич Фирсов

— Полно, Архип, полно вам сырость разводить! Встаньте немедленно. И благодарите не меня, а графиню. Если бы Анна не прожужжала мне все уши о том, что вам скучно без жены, ничего бы этого не было. Ее идея, ей и кланяйтесь.

— Ваше Сиятельство скромничает, — со смехом возразила я, помогая Насте подняться на ноги. — Идеи ничего не стоят, если нет благородного сердца, готового их оплатить и воплотить в жизнь. Так что, Настя, ступайте к себе, а вы, Архип Васильевич, принесите-ка графу свежую газету. И чтобы я больше не видела ничьих слез на этой вилле!

Когда успокоенные слуги с бесконечными поклонами покинули террасу, Василий Петрович тяжело выдохнул, промокнув лоб батистовым платком.

— Вы, Анна, превращаете мой суровый мужской дом в какой-то пансион благородных девиц, — проворчал он, хотя в его глазах плясали теплые, довольные искорки. — Скоро наши дворовые начнут писать стихи и играть на арфах.

— Привыкайте, мой дорогой меценат, — улыбнулась я, намазывая джем на свежий тост. — Ваша эпоха Просвещения в действии. И, признайтесь честно, вам ведь это чертовски нравится!

-Пожалуй....

-Тогда почему вам для Архипа Васильевича не похлопотать дворянство?

Муж крякнул,прочистил горло.

-Душа моя....у меня нет слов.....

-Он ваш сын,в Неаполе все поймут правильно.У них то крепостных нет.Бастард графа-дворянин.Это же нормально.

Граф хмыкнул.

-Мне будет подавать кюлоты дворянин?При шпаге?

-Королю Людовику ночной горшок подает шевалье.

-Так я же не король,душа моя.

-А по мне так и король.-я села на колени мужа и нежно его обняла."Сын князя Куракина от крепостной девки стал бароном,почему нашему преданному Архипу не стать дворянином?"

глава семьдесят шестая

Глава 76. Соседи с нашей улицы и русские пироги для итальянской баронессы

После непродолжительного, но, судя по сияющим лицам молодоженов, невероятно счастливого медового месяца, свежеиспеченный барон Жозеф вернулся к своим обязанностям. Это событие вызвало огромную и совершенно не скрываемую радость у Василия Петровича, которому за эти дни изрядно наскучило самому разбирать векселя и вникать в детали европейской переписки.

Молодые не стали запираться в своем загородном поместье, а благоразумно поселились в изящном особняке прямо на нашей улице. Теперь каждое утро Жозеф пешком добирался до виллы Воронцовых ровно за пять минут, успевая перед работой лишь насладиться свежим морским бризом.

Но вместе с возвращением секретаря в моей неаполитанской жизни произошло еще одно, совершенно замечательное событие. Я внезапно приобрела близкую подругу, компаньонку и самого внимательного на свете слушателя.

Дело в том, что юная Бьянка (моя ровесница!)оказалась девушкой с невероятно живым и деятельным характером. Она категорически не собиралась сидеть одна в пустом особняке и покорно скучать в ожидании мужа, как это предписывали правила благонадежного итальянского супружества. Каждое утро она появлялась на пороге нашей виллы рука об руку с Жозефом и уходила вместе с ним только поздно вечером.

Пока наши мужчины запирались в кабинете, где вершили судьбы воронцовских капиталов, мы с Бьянкой оккупировали залитую солнцем террасу или прохладную гостиную.

Моя новая итальянская невестка пришла в абсолютный, детский восторг от кулинарных талантов нашей Настасьи. Бьянка, выросшая на оливковом масле, сырах и морепродуктах, с благоговейным трепетом открывала для себя сытную русскую кухню. Было невероятно забавно наблюдать, как эта девушка с грацией и внешностью роковой красавицы с аппетитом уплетает румяные капустные пироги, наваристые щи и блины, довольно жмуря свои огромные карие глаза.

— Ваша Настасья — настоящая волшебница, Анна! — то и дело восклицала она, отправляя в рот очередной кусочек.

Но больше еды Бьянку интересовали мои истории. Оказалось, что за всю свою жизнь она ни разу не покидала пределов Неаполя. Для нее мир заканчивался там, где переставал виднеться грозный конус Везувия. Поэтому она жаждала моих рассказов о далекой, загадочной и пугающей России, словно это были сказки "Тысячи и одной ночи".

Мы пили крепкий кофе, и я часами описывала ей блестящий, переливающийся золотом двор Матушки-Государыни. Бьянка затаив дыхание слушала о бриллиантовых пуговицах на камзоле Потёмкина, о хрустальных люстрах Зимнего дворца, о катаниях на санях по замерзшей Неве и о суровых русских зимах, когда снег укрывает землю по пояс. Она с широко распахнутыми глазами внимала моим рассказам о наших бесконечных путешествиях в тряских каретах через всю Европу.

— Мадонна! — шептала она, прижимая изящные ладони к разрумянившимся щекам. — Как же вы выжили в этих льдах, Анна? И как вы не побоялись стоять перед самой Императрицей Севера?

Я лишь со смехом отмахивалась и переходила к свежим парижским и венским сплетням, делясь подробностями о легкомысленных нарядах Марии-Антуанетты и странных привычках австрийского двора.

Эти долгие кофейные посиделки стали для меня настоящей отдушиной. В лице Бьянки я нашла не просто восторженную слушательницу, но и преданную, искреннюю подругу, с которой можно было разделить все женские секреты и вдоволь насплетничать вдали от суровых государственных забот наших мужей.

С наступлением настоящего, беспощадного неаполитанского лета жизнь на вилле заметно замедлила свой ход. Июльское солнце безжалостно раскалило мощеные улицы, а от дремлющего Везувия, казалось, исходил дополнительный, обжигающий жар. Дышать в комнатах, даже за плотно закрытыми ставнями, становилось решительно невозможно.

Мой внутренний сибарит из двадцать первого века не собирался мириться с подобным дискомфортом. Оценив розу ветров, я велела слугам отгородить высокими расписными ширмами самый укромный, обдуваемый морским бризом угол нашей просторной террасы. Туда же, крякая от натуги, Архип с лакеями перетащили мою огромную серебряную ванну.

С этого дня я перешла на новый, практически земноводный образ жизни, часами отмокая в прохладной воде с добавлением розовых лепестков и лимонного сока.

Моя юная подруга Бьянка завидовала мне недолго. Помаявшись пару дней в душной гостиной и отчаянно обмахиваясь веером, она проявила истинно итальянскую предприимчивость. Кокетливо похлопав густыми ресницами и получив благосклонное — и весьма насмешливое — разрешение от графа Воронцова, она отдала распоряжения своим людям.

На следующее утро на нашу террасу с грохотом внесли внушительную медную купель. Ее установили аккурат по соседству с моей ванной, за теми же спасительными ширмами.

Но на этом обустройство нашего импровизированного спа-салона не закончилось. Практичный ум Бьянки подсказал гениальное решение: по ее команде лакеи натянули высоко над нашей купальней широкое плотное полотнище, напоминающее корабельный парус. Теперь мы были надежно укрыты и от посторонних глаз, и от палящего зенита.

Наш женский клуб приобрел невиданный, поистине