Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

отнести на копирование, и список Кириной рукой, чтобы ничего не перепутать. Она выключила верхний свет, оставила лампу и села с чашкой у окна. Впереди были февраль, окончание оплаченного года, новые рабочие решения, но денежного ожидания, которое сопровождало их с марта, больше не было. Людмила допила чай и пошла спать, не проверяя напоследок, не написал ли Геннадий.

:. В тексте около 3800 слов; однофразных абзацев нет.

Глава 14. Хозяйка «Старых рядов»

В первую июньскую пятницу Людмила задержалась у входа в «Старые ряды», пропуская женщину с прогулочной коляской. Та одной рукой придерживала дверь, другой пыталась поправить сползший пакет, а сидевший в коляске мальчик решительно вытягивал ногу, чтобы зацепить носком колесо. Людмила подхватила пакет, помогла миновать порог и получила в благодарность торопливую улыбку. Женщина пошла к Надиной мастерской, пообещав сыну, что они только заберут папины брюки, а Людмила на секунду задержала взгляд на сухом половике. После ночного дождя у входа больше не стояла вода, которую прежде разносили по всему проходу.

Внутри пахло свежим хлебом, влажными листьями принесённой на продажу зелени и утюгом из открытой мастерской. Надя стояла перед зеркалом на коленях, подкалывая край юбки пожилой заказчице, и, не поворачивая головы, попросила вошедшую женщину подождать минуту. На подоконнике у неё лежали готовые вещи с приколотыми бумажками; забирать их приходили и днём, и в те два вечера, когда ряды работали дольше. Людмила подняла руку, здороваясь через стекло, но заходить не стала: Надя как раз убеждала заказчицу перестать втягивать живот, иначе дома новая юбка снова окажется тесной. Обе засмеялись, и женщина послушно выдохнула.

Галина встретилась ей возле бывшего места Павла Ильича. Здесь теперь продавали нитки, молнии, пуговицы и всякую мелочь для шитья; новая хозяйка раскладывала катушки по ящикам и спорила с Галиной о том, с какой стороны удобнее оставить проход. Людмила притормозила, услышав своё имя, но администратор уже сама показала на дверь мастерской и объяснила, почему стойку нельзя выдвинуть ещё на полметра. Новая арендаторша посмотрела, прикинула расстояние и позвала помощницу передвинуть ящик. Галина закончила разговор, подошла к Людмиле и отдала ей папку, которую несла под мышкой.

— За май всё здесь, посмотришь у себя, — сказала она, придерживая раскрывавшуюся обложку. — И в дальнем проходе сегодня заканчивают двери. Я уже сходила, проверила, закрываются нормально, ручки не болтаются. Ты хотела после обеда посмотреть или в понедельник успеешь?

Людмила ответила, что посмотрит сегодня, и спросила про доставку столов для воскресной торговли. Галина назвала время, фамилию водителя и тут же отвлеклась на уборщицу, которой понадобился ключ. Они обменялись несколькими словами, не ожидая решения хозяйки, и Людмила ушла в кабинет. Раньше она непременно постояла бы рядом, уточнила, всё ли учтено, а потом ещё позвонила бы водителю сама. Сейчас в этом не было нужды: Галина занималась знакомым делом, а ей предстояло спокойно просмотреть майские расходы и закончить рабочую неделю.

На месте Павла Ильича торговали уже третий месяц. В феврале он долго сидел в этом самом кабинете, постукивая пальцем по предложенным условиям и объясняя, что за столько лет заслужил особое отношение. Людмила выслушала его до конца, признала и прежнюю помощь, и то, что он оставался в рядах в самые плохие времена, но постоянную скидку, которую пришлось бы покрывать за счёт других мест, не дала. Он несколько раз возвращался к разговору о пустовавшей прежде мастерской: считал, что ему тогда следовало уступить её бесплатно, а с Нади можно было брать деньги в другом помещении. Людмила больше не пыталась убедить его полюбить принятое решение и только уточнила, останется ли он на обычных условиях.

— Значит, всё-таки пойду искать другое место, — сказал тогда Павел Ильич, складывая лист пополам. Он подождал, не остановит ли она его, и добавил, что Геннадий умел помнить добро. Людмила почувствовала знакомое желание перечислить, что сама сделала за эти годы, но вместо этого спросила, сколько времени ему понадобится на вывоз товара. Они договорились о дате, и в последний день Галина открыла боковые ворота для его машины.

Потом он однажды заходил за забытой полкой и рассказал, что устроился в небольшом магазине ближе к дому. Людмила пожелала ему хорошей торговли, помогла найти полку и не стала спрашивать, дешевле ли обходится новое место. Ей было жаль расставаться с человеком, который помнил Киру совсем маленькой, однако сожаление уже не заставляло её обещать то, чего она не собиралась выполнять. Когда через две недели освободившийся прилавок заняли катушками и коробками с пуговицами, Надя первой пришла выбирать нитки, довольная, что теперь за нужным оттенком не придётся ехать через полгорода.

К концу февраля все месяцы, за которые восемнадцать торговцев заплатили Геннадию, были предоставлены полностью. Никого не просили внести аренду заново, не сокращали оплаченный срок и не объявляли старые квитанции чужой заботой. Большинство осталось, заранее обсудив ежемесячные платежи; несколько человек ушли по своим причинам, и теперь Людмила могла спокойно видеть разницу между обычной сменой арендаторов и тем прошлогодним страхом, когда каждая закрытая дверь казалась началом конца. Задержки работникам остались в прошлом, деньги за её собственную работу приходили регулярно, а в папке перед ней лежали обычные сведения за месяц. Май оказался немного лучше апреля, хотя два дождливых выходных испортили торговлю во дворе.

В дальнем ряду ещё пахло краской, когда Людмила пришла туда после обеда. Из всех прежних пустовавших помещений пока приготовили только несколько: убрали сырость, привели в порядок свет, заменили то, что давно перестало служить. Дальше оставалась закрытая часть, до которой собирались добраться позднее, не расходуя весь запас сразу. Людмила прошла вдоль стен, открыла и закрыла одну из дверей, поговорила с мастером и вернулась через действующий проход. Там Тамара переставляла товар на верхней полке и попросила проверить, не мешает ли новая вывеска соседке.

— Зато теперь видно, что у меня здесь, а то люди мимо шли, — объяснила она, спустившись с невысокой подставки. — Вы посмотрите от входа, пожалуйста. Галя говорит, нормально, а мне с этого места не понять.

Людмила отошла, посмотрела и ответила, что всё читается, только правый край стоит чуть опустить. Тамара велела ей не уходить, пока поправит, и минуту спустя они обе остались довольны. Никто не возвращался к старому спору о пропавших деньгах; вместе с тем Тамара по-прежнему