Девять жизней до рассвета - Амита Скай

— Если ты пришла сюда полюбоваться, то лучше бы тебе вернуться к рыжему выродку, раздвигать перед ним но… — Бабка размахнулась и шлепнула Алекса по макушке и лицу смоченной в отваре тряпкой. Звонкий шлепок заглушил слова. Алекс умолк, отворачиваясь и сжимая закованные в кандалы руки в кулаки.

Махнув рукой, королева выпроводила толпившихся у стены воинов и, засучив рукава, под руководством старухи, дрожащими руками принялась промывать раны, смывая запекшуюся кровь и грязь.

Алекс шипел и ругался, требовал, чтобы его оставили в покое, получал от бабки и ненадолго умолкал, пока, наконец, продолжающая беззвучно плакать Влада, не закончила промывать раны, растянувшиеся от предплечий, до ягодиц.

— От твоих соленых слез щиплет раны. — Глухо произнес Алекс, переставший окусываться когда почувствовал как дрожат руки у набравшей в рот воды Влады, которая так и не дала старухе сделать все за нее.

Вытерев запястьем глаза, Влада шмыгнула носом, втягивая сопли.

— Смотри, мозг свой вместе с соплями не втяни, а то совсем думать будет нечем.

Бабка хотела снова замахнуться, но впервые едва ли не за месяц улыбнувшаяся Влада, остановила ее, указав на отвар в небольшом котелке. Предстоял самый неприятный этап, во время которого все шуточки закончились, предстояло нанести варево из корней на раны. К концу процедуры, мокрый от напряжения Алекс отключался.

По ощущениям это было даже больнее, чем сами удары, но Алекс чувствовал, что благодаря его собственной регенерации и мази из корней вечного дерева, которые Влада явно сама принесла из леса, потому что иной возможности достать их нет, кожа быстро стягивалась. Возможно, уже завтра будут вполне себе надежные рубцы.

— Принеси чистые пелены и носилки. — Приказала она старухе, а когда та ушла, поднялась на ноги и открыв дверь, подозвала одного из стоящих у стены воинов. — Подготовьте крытую телегу с упряжкой в одну лошадь и провизию, чтобы хватило на неделю пути, одному человеку. Теплое одеяло. А еще… — Она посмотрела в упор на воина, который, не выдержав ее взгляд, отвел глаза. — Если кто-то из наших, захочется уйти с ним, пусть уходят. Это не будет изменой. Время до рассвета.

Воин скрылся, а на глаза попались, сидящие у стен, бывшие узники, не ушедшие, когда их отпустили. Как только они поймали ее взгляд, попросились подойти, она кивнула.

— Мы пришли за ним… — Еще раз поклонившись, тихо сказал самый старый из них. — Он наследник…

— Я знаю, кто вы, и зачем пришли. — Оборвала она. — Ждите тут. Сегодня вы заберете его.

Услышав новость, все четверо упали на колени, благодаря и обещая, что волки не забудут ее милость. Ничего не говоря она вернулась в камеру, за ней закрылась дверь и щелкнул замок, который нельзя закрыть изнутри.

Он спал взмокший от жара печи и собственной температуры. На светлой ткани, пропитанной мазью, к счастью, так и проступила кровь, значит раны стягивались как надо.

Влажные волосы налипли на лицо. Она долго смотрела на него, прежде чем решилась коснуться волос, чтобы убрать одну из прядей с лица. Он не проснулся, и она позволила себе больше: тонкие длинные пальцы нырнули в густую шевелюру, пропуская сквозь пальцы рыжие пряди, с которых от ее прикосновений сходил рыжий цвет и проступал светлый, почти белоснежный.

Рыжий цвет его волос, ее заслуга. Ее первая удачная попытка соприкоснуться с силой рода, чтобы скрыть его природу, но отец все равно все понял, когда увидел его, ухмыльнулся, но ничего не сказал. Если бы отец был жив… она бы уже пересекла лес вместе со своим израненным волком.

Она была бы рядом с ним, чтобы испить пьянящую чашу его мести на двоих, за его род, за погибших родных, чтобы подарить ему будущее, где их дети объединят два древнейших рода, стоявших у корней и сидящих в ветвях великого древа жизни с момента его возникновения. Все могло бы быть иначе...

Она сняла с его рук кандалы, возможно, слишком рано, он мог проснуться и натворить глупостей, но оковы на его руках, последнее, что она хотела бы видеть, и возможно, это последняя возможность прикоснуться к нему, пусть даже спящему.

Щелкнул замок на запястьях, и те, свободные от пут, рухнули вниз, но она не дала им упасть, перехватив натертые кандалами запястья. Он дернулся, даже ненадолго приподнял голову, от чего она перестала дышать, но в итоге так и не проснулся. Она опустила осторожно его руки, сжав одну из них в своих руках и подтянув к себе, опустилась на пол рядом с ним, чувствуя как стискивает рука боли горло.

Стараясь не шмыгать носом и не капать слезами на его руки, она прижала к себе его расслабленную кисть, закрывая глаза и позволяя себе ненадолго представить будущее, которое не наступит никогда.

Утро, отец и матушка спят, дремлют на своих постах воины, она выгребает из шкатулки с драгоценностями все, что там есть, оставляет под подушкой заранее подготовленное письмо и, переодевшись в одежду прислуги, уходит с зарей, вместе с ним в лес, просит разрешения у дерева, оно бы разрешило, и, потом отдав все почести, отправляется дальше в лес.

Их ждут битвы, другой замок, новый дом. Какой он? Она никогда его не видела, но множество раз представляла. Алекс часто рассказывал про свой дом, жалуясь, что вороны живут слишком высоко. Его дом был в скале, и на первый взгляд не бросался в глаза, потому что в отличие от ворон, как он говорил, волки не выпендриваются.

На соленых от слез губах растянулась улыбка. Он всегда так бесил ее этим замечанием. Жаль ей не познакомиться с его матерью, не узнать, на кого похож Алекс, на отца или мать? Но их дети будут похожи на деда с бабкой. Их будет четверо, две вороны и два волка. Вороны вернутся к деду в гнездо, и Алекс будут недоволен.

Промчавшаяся беззаботная юность, прошла в мечтах о будущем, разбившихся на осколки о надгробие отца. Все началось гораздо раньше, со смертью первого бастарда, но пока был жив отец, она могла позволить себе ни о чем не думать и мечтать.

Мечтать о том, как принесет голову предателя, Алексу на день рождения, при его дворе уже было множество ее людей, но после смерти отца, стало ясно, что личная месть гораздо более приятное чувство и она не может лишать этого удовольствия Алекса. Ему нужно было вернуться в свою стаю и лично разобраться с предателем, это его война,