Услуга за услугу - Нат Челони

— Поздравляю. Вы на десятой неделе беременности, — объявил ей врач на следующее утро и посоветовал подождать с определением пола. — Я понимаю ваше волнение, но на таком раннем сроке точность составляет всего пятьдесят четыре процента.

Джулия вышла из клиники, совершенно ошеломленная. Она собиралась родить ребенка, своего и Дома. Часть ее была в восторге от этой возможности, но другая часть была охвачена непревзойденным чувством паники. Она знала, что не должна зацикливаться на прошлом и сводить себя с ума, но воспоминания о ее первой беременности были слишком сильны, чтобы отбросить их. Она была на двадцатой неделе беременности, когда у нее отделилась плацента, и она чуть не умерла. Это был мальчик. Слезы подступили к ее векам. Она вспомнила те мучительные часы в больнице. Ее срочно привезли туда посреди ночи, истекающую кровью, и врачи боролись, чтобы остановить ее и спасти, но они не смогли спасти ребенка.

Слишком переполненная эмоциями, Джулия не пошла в офис, а сразу поехала домой. Она хотела побыть одна и осмыслить это новое событие в своей жизни, прежде чем поделиться новостями с Домом. Она не сомневалась, что он будет в восторге. Но ее желанное одиночество не было предназначено, так как в течение следующих двух часов ей пришлось выступать в качестве буфера между своей семьей и Джиной, которая сбежала из дома после ссоры с братом и нашла убежище в ее квартире.

Выхватив друг у друга телефонные трубки, они все одновременно попытались с ней поговорить: ее брат, мама, невестка и даже Тонио.

— Заткнитесь! — закричала на них Джулия. — Она останется со мной сегодня вечером. Теперь дайте мне поговорить с ней, и я вам перезвоню.

Ситуация была смехотворной, но Джулия не смела насмехаться над девочкой и задевать ее чувства. Она едва могла узнать свою обычно кокетливую и кроткую племянницу в этом агрессивном и сквернословящем создании, развалившемся на ее диване. Она подождала, пока темперамент Джины остынет, чтобы они могли поговорить как взрослые.

Когда Дом позвонил, он сразу почувствовал, что что-то не так. — Что случилось?

— У меня семейный кризис. Джина останется со мной, — тихо призналась ему Джулия, чтобы племянница не услышала ее в гостевой спальне. — У них с Тонио была настоящая ссора. Он застукал ее с кем-то, и она сбежала из дома.

— Мне пора идти. Скоро увидимся, — сказала она ему, повесив трубку.

Джина, одетая в джинсовые шорты и свободную рубашку, вышла из комнаты и плюхнулась на диван. — Кто это был? — потребовала она воинственным тоном. — Бабушка?

— Нет. Друг.

Подбородок Джины затрясся. — Никто не встал на мою сторону, даже бабушка. Они все встали на его сторону, потому что он мальчик и гордость семьи.

Хотя Джулия могла понять чувства Джины, она также понимала чувства Тонио, который видел, как его сестра занималась жарким сексом с незнакомым парнем, и отреагировал так, как отреагировал бы любой брат. Может, и не как любой брат, но это был единственный раз, когда Джулия не могла полностью обвинить его в его инстинктах защиты.

— Дорогая, тебе шестнадцать, — пыталась она ее успокоить. — Его реакция, хотя и была экстремальной, в какой-то степени оправдана, потому что он беспокоится о тебе. Он твой старший брат.

— Он не имеет права избивать любого, кто со мной разговаривает.

— Ну, судя по тому, что ты мне рассказала, этот парень не просто разговаривал с тобой.

— Ничего серьезного, — пробормотала Джина, краснея.

— Ничего серьезного? — Джулия выгнула бровь. — Французские поцелуи и ласки груди?

— Ну и что? Подумаешь. Другие девушки так делают, — бросила вызов девушка.

— Другие девушки ему не сестры. И это большое дело, когда тебе шестнадцать.

— Он мне так нравится, — ныла Джина. — Он самый красивый и популярный парень в колледже. Он нравится всем девушкам. А этот идиот испортил мне все шансы с ним. Теперь он даже не здоровается со мной, потому что боится, что мой тупой брат узнает. Ох, я так зла на него, что готова убить!

— Позволь мне сказать тебе кое-что, — строго сказала Джулия. — Парни, которые боятся и не могут постоять за себя, когда им нравится девушка, не заслуживают даже второго взгляда, не говоря уже о шансе.

Следующая тирада Джины была словно брошенная в комнату перчатка. — Когда твоя семья — мафия, не у всех хватит смелости постоять за себя.

— Твоя семья не...

— О, пожалуйста. — Джина закатила глаза в типичной для вспыльчивых подростков манере, которая начала действовать Джулии на нервы. — Не относись ко мне как к идиотке. Я не тупая. Все знают, кто они. Ты думаешь, я не знаю, или не слышу, и не вижу чего-то?

— Что…

— Давай. — Джина резко встала на ноги и сжала руки в кулаки. — Мой отец не бизнесмен. Твой отец тоже. Это все прикрытие, и ты это знаешь. Я это ненавижу. Я не могу выйти и развлечься, как другие девочки моего возраста, потому что всегда есть кто-то, кто знает, кто я, и парни боятся, что их увидят вместе со мной. Они называют меня принцессой мафии за моей спиной. Я едва могу дождаться, когда уеду из этого дома и буду жить так, как хочу.

Ее слова больно задели за живое. Это были реплики того, что Джулия кричала на своего отца и брата в припадке гнева.

— Мы не выбираем своих родителей и братьев и сестер, Джи, — сказала она. — Они не хотят, чтобы ты попала в беду. Вот и все. А что касается того, чтобы прожить свою жизнь так, как ты этого хочешь, ты это сделаешь, когда придет время.

— Мне не нужна такая любовь, — вспыхнула Джина. — Мне стыдно за своего брата каждый раз, когда он открывает рот. Он думает, что круто быть глупым и необразованным, круто хвастаться и запугивать других мальчиков, разгуливать как гангстер. — С долготерпеливым фырканьем она снова опустилась на свое место. — Как ты могла выдержать жизнь с ними?

— Мой брат ни разу не застал меня за французским поцелуем с парнем, когда мне было шестнадцать. — Джулия не удержалась от колкости.

— Да, потому что ты вышла замуж за первого парня, который тебя поцеловал! — парировала Джина и на мгновение ошеломила ее.

— Я думаю, тебе стоит следить за своим языком в моем присутствии и перестать вести себя как невоспитанный ребенок, — ледяным тоном заявила Джулия.

Девушка покраснела, виновато отводя взгляд. Она взглянула на группу фоторамок на полке. — Кого я спрашиваю? Ты была замужем за