Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– А-а-а, понял! Ну, Имир и Сэро вообще-то и есть цыганва! – рассмеялся шатен, а, успокоившись, добавил: – Мы не парились. Малые были. Сейчас гонору побольше, старшая школа всё-таки. А в те времена иначе смотрели. Когда ещё столько свежей добротной хавки на халяву соберёшь? Мне еду взять было неоткуда, Пахану – тоже. Братья жили скромно: батька с ж/д гроши приносил, мамка копейками перебивалась. Соображали пацаны как могли. Близнецы вообще по жизни не теряются: хватаются за всё, что под руку подвернётся, лишь бы в дом что-то припереть. Кстати, баулы со съестным они не крысятничали от своих! Со мной у бабы и деда всегда садились, поминали от души. И близнецам, и Пашке навещать на кладбище некого – они-то не местные, приезжие. Родня в других местах захоронена. Ты, кстати, ещё не надумала с Сэро помириться?

– Вот уж, нет, спасибо! – посерьёзнев, сухо отозвалась Поспелова. – Не вижу никаких причин для мира с этим грубияном и пошляком!

– Ясно, – хитро улыбнулся Денис, посмотрев в сторону.

– Зачем вообще спросил? – недовольно поинтересовалась она, скрестив руки на груди.

– Да так, – уклонился от прямого ответа приятель. – Тебя в общей компании не хватает. Ты же, когда там Сэро, не заявишься!

– Можно подумать, раньше часто заявлялась!

– Раньше было раньше. Сейчас – другое время. И всё поправимо. Поругались из-за ерунды…

– Для тебя ерунда! – холодно перебила девушка. – А для меня – куча гадостей! Если я в своё время так Ибрагимову неприятна была, мог бы и не общаться! Что он себе…

– Оу, всё, Люба, извини! Зря я тему поднял! Давай забудем, о´кей? Твои отношения с Сэро меня не касаются, – быстро свернул разговор Коробкин.

Поспелова благодарно выдохнула. Парень с пониманием улыбнулся, зная, что слукавил.

Денис восхищался Любой. Ему импонировали её неприступная самолюбивая натура и сдержанность. С отзывчивой тихоней было приятно общаться не только из-за острого пытливого ума и начитанности, но и благодаря её заботливости и хозяйственности. Разгульного шатена вовсе не смешила и не смущала наивность девочки насчёт парней. Неброская закрытая одежда Любы в глазах Дениса оставляла загадку в отличие от провокационных нарядов других местных девчонок. От влюблённой Наты он знал, что Поспелова – девственница, но это его не провоцировало на пакость или ёрничанье. Любин выбор юноша уважал, а при Нате не подавал виду, что интересуется скромной ровесницей.

Коробкин любил находиться рядом со стеснительной десятиклассницей, замечая, что меняется сам. Привыкнув к общению с девичьим кругом совершенно иного толка, разнузданный парень перестроился и увидел новые пути для роста. При Любе неотёсанный юноша подбирал выражения, не позволял себе ругаться матом, стремился быть вежливым – библиотечной мышке невольно приходилось соответствовать. Он прекратил напиваться, предпочитая держаться, как близнецы: где-то немного накренить за компанию, где-то пригубить, но чаще всего наотрез отказаться.

После ссоры с Сэро школьница не просто выросла в глазах Коробкина, а поднялась в цене, побив все немыслимые рекорды. Поспелова за период его четырёхлетней дружбы с цыганом была первой девушкой, что дала черноглазому красавцу от ворот поворот да ещё и держала осаду, оставаясь неприступной, несмотря на все поползновения.

Денис специально изредка упоминал о ссоре, чтобы понаблюдать за реакцией обоих. И если гордячка демонстрировала по отношению к Ибрагимову злопамятность, обиду и холодность, то Ибрагимов едва подавлял интерес и желание зацепить бывшую подружку позаметнее да побольнее. Повеса, отмахиваясь, говорил другу, что ему похрен, но тоску со смазливого лица стереть не мог. Шатен от души веселился с одной только мысли, что строптивого Сэро умудряется ломать не какая-то там звёздная фифа, а скромная домоседка, любительница книг.

Помня о неудачных приставаниях, Денис робел и переживал, а тихоня этим пользовалась, держала дистанцию да ещё больше важничала. Поспелова понимала, что шатен её ценит выше, чем Наташу и Лену, да гордилась, что может получить большее – уважение, покровительство и поддержку. Поэтому Люба, стоя в обеденные часы возле телефона соседки, и набрала номер Дениса – кроме кладбища её волновала проблема, которую она сама устранить была не в состоянии.

«Вчера мужики, надеюсь, хорошо намылили бока извращенцу Степанченко! А если нет? Если он смог их убедить в обратном?.. Сегодня суббота, а в понедельник мне в школу. Битой я быть больше не желаю. Кажется, Кабан выпытывал при помощи ножа, жаловалась ли я Коробкину… Боится дурачок? Ах-ах-ах! Ну что ж, пора бы оправдать его опасения».

Могилки бабушки и дедушки не требовали уборки – Денис за ними регулярно следил. Ребята помыли памятники, ограду и поминальный стол со скамейкой да полили цветы на захоронениях. Люба, воспользовавшись моментом, когда они уселись съесть пару конфет, дабы почтить память усопших, осторожно пожаловалась на вчерашнее поведение ученика 10 «А», стыдясь и робея, боясь лишний раз поднять глаза на внимательно слушавшего её собеседника.

Под конец Любиного рассказа парнишка не разразился бранным многословием. Но посуровел и сухо молвил, мстительно поджав губы: «Разберусь». Поспелова выдохнула – если её расчёт верен, то сегодня или завтра Денис найдёт Тимофея в «Торнадо» да избавит её от опасного зарвавшегося одноклассника. Она взяла с друга обещание не распаляться, дабы не устроить криминал, и быть осторожным себе во благо. Коробкин, оценив заботу и волнения подруги, слегка улыбнулся – вопрос с Тимофеем стоял для него острее, чем собственные задачи.

Люба знала, что Денис с Наташей гуляет от Ленки, но предпочитала свою осведомлённость не показывать. Коробкин догадывался, что тихоня посвящена в его шашни с обеими, но предпочитал выдерживать нарочитое молчание.

– Ну и мужик нынче пошёл убогий! – донеслось до задумавшихся старшеклассников чьё-то негодование. – Не могут граблями помахать, чтоб листву собрать да сор в мешки убрать, вынести к мусоркам за ограду! Всё женщины таскать на своём горбу должны!

– На хрена мне это надо?! – раздался вальяжный ответ. – Вдруг война, а я усталый!

Люба и Денис, очнувшись от своих дум, весело переглянулись да прыснули со смеху, обратив внимание на две молодые пары, убиравшие запущенные могилы метрах в сорока от них. Дамы корячились, собирая сушняк, а джентльмены стояли в сторонке, чинно пускали ртами сигаретный дым, не забывая ржать и насмешливо огрызаться на нравоучения женщин, уязвлённых их бездельем.

– Вороны как раскаркались! – задрала голову Поспелова.

– Брачный период у них, плодятся, – ответил Коробкин, снова присев рядом.

– Думала, у них осенью размножение…

– На фига им в холода плодиться? Чтоб всё потомство в зиму передохло? – удивился парень.

– Мы осенью когда в заброшенном парке гуляли, Сэро сказал, что к упавшему птенцу подходить нельзя: старшие