Один неверный шаг - Оливия Хейл

— Не «неловко», — говорит Нейт. Его голос резкий. — Можно назвать как угодно, но ты подобрала явно неверное слово.

— Он внушал мне чувство вины. Постоянно, — говорю я. — Будто его слово было единственно правым, будто нужно было поступать либо по-его... либо никак. Ты знал, что его мать выбирала свадебное платье?

Глаза Нейта сужаются.

— Тебе не позволили выбрать платье на собственную свадьбу?

— О, я пыталась настоять. Но в итоге меня усиленно подталкивали к более традиционному варианту, — я слабо смеюсь. — Это единственная вещь, на выплате за которую я не стану настаивать. Это был не мой выбор.

Нейт скрещивает руки на груди, сжимая бокал в левой руке. Его челюсть сжата.

Он выглядит рассерженным.

Я этого не предвидела.

— И Дин обо всем этом знал, — говорит он.

— Да. Думаю, это все исходило от него. Последней каплей, тем, что сказало, что я не могу оставаться ни дня больше, было... Это так ужасно говорить.

— Я слушаю, — тихо говорит он.

— Я подслушала, как он говорил по телефону. По правде говоря, Дин даже не пытался этого скрываться. Он думал, что мне будет все равно, когда сказал кому-то, что моей карьере придет конец после свадьбы или, по крайней мере, когда появятся дети. Он назвал мою степень в области искусства бессмыслицей.

Нейт издает низкий, хриплый звук.

— Черт. Мне так жаль.

— Оглядываясь назад, он и раньше давал понять свою позицию, но никогда не говорил об этом напрямую. Не так. И я поняла, что Дин не считает меня ни на что способной — ни выполнять работу, ни зарабатывать собственные деньги, и уж точно совершенно меня не уважает. В любом случае, это слово, бессмыслица, действительно переполнило чашу терпения.

— Стало последней каплей, — говорит Нейт. Он медленно качает головой, челюсть напряжена. — Ты ушла в тот же день?

Я киваю.

— Да. Я хотела выбраться из клетки и избавиться от всех ниточек, которыми он привязывал к себе все, каждое наше взаимодействие. Вот что... черт!

Вода выкипает.

Я вскакиваю на ноги и бегу к плите. Ставлю бокал.

— Боюсь, паста получится не совсем аль денте!

— Она будет восхитительной, — говорит Нейт. Он последовал за мной, голос звучит совсем близко. В его тоне все еще сквозит гнев. Но теперь появилась нотка нерешительности. — Ты ведь знаешь, что со мной нет и никогда не будет никаких «ниточек», верно?

Я смотрю на пасту и чувствую, как другой румянец подступает к щекам. Со мной. Мы еще не обсуждали... кто мы друг другу. Пока нет.

Но то, как Нейт это сказал...

— Я знаю, — говорю я. — Поверь, ты ни капли не похож на Дина.

Он убирает волосы с моей шеи, и затем я чувствую прикосновение губ к горячей коже на затылке. Его руки скользят по моим бедрам.

— В одном, — шепчет он, губы спускаются к моему обнаженному плечу, — мы очень похожи. У него отличный вкус на женщин.

Я закрываю глаза от этого ощущения.

— Это комплимент, Коннован?

Он прижимает мои бедра к своим.

— Да, — говорит он. — Так ты хочешь поехать в Париж?

— Когда-нибудь, — говорю я. Близость Нейта прогоняет боль прошлого, позволяя разочарованию медленно испариться.

— Когда-нибудь, — повторяет он. Он кладет голову мне на макушку, и мы оба наблюдаем, как я смешиваю пасту и соус в одну аппетитную сливочную массу. — Как думаешь, пятница подойдет?

28. Нейт

Я выбираю «Ленж Ровер». Просторный, не такой приметный и значительно менее ценный. На заднем сиденье наши сумки, а спереди полно места для ног. Плюс радио, что крайне важно для Харпер, которая отвечает за музыку в дороге.

Путь от Лондона до Ла-Манша пролетает незаметно. Сам канал доставляет чуть больше хлопот: приходится стоять в очереди во Фолкстоне, дожидаясь своего череда, чтобы заехать на железнодорожный шаттл. Харпер на все это издает негромкие восхищенные звуки.

— То есть мы не можем сами проехать через туннель?

— Не положено, — отвечаю я, не в силах скрыть нотку сожаления в голосе.

Она смеется надо мной.

— Двадцать минут темноты?

— Плюс-минус, да.

— И потом мы будем во Франции, — она тянется к телефону и переключает песню на что-то французское; что-то, чего я не знаю, и Харпер, очевидно, тоже. Она широко улыбается и откидывается на спинку сиденья. — Ты говорил, завтра деловой ужин?

— К сожалению, да. Уже давно стоило назначить встречу. Они согласились только на ужин.

— Все в порядке, — говорит она. — Кто они?

— Тьерри работает на «Контрон», а Янош — консультант, которого мы нанимаем для расширения в Восточную Европу. Они курируют проект, в который брат вложил кучу денег.

— Звучит захватывающе.

Я криво усмехаюсь.

— Не обязательно притворяться.

— Я не притворяюсь, честное слово.

— Единственный минус в том, что это отнимает один из двух вечеров в Париже, — говорю я.

— Да, — соглашается она. — Или я могу пойти с тобой.

Мои брови поднимаются.

— Правда?

Ее улыбка становится шире.

— Думаю, мне понравится наблюдать за тем, как ты работаешь. Я никогда этого не видела, не по-настоящему.

Я провожу рукой по волосам и ловлю себя на том, что эта идея нравится мне слишком сильно. Мысль о том, что Харпер будет рядом. Кажется, что ее место именно здесь.

— Я буду очень рад, если ты присоединишься.

Она подтягивает ноги и обхватывает колени руками. В зеленых глубинах вспыхивает искра.

— Ладно. Буду ждать с нетерпением.

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Вид у тебя такой, будто что-то замышляешь.

— Я само воплощение невинности, — говорит Харпер, нарочито хлопая ресницами.

— М-м. Почему в это верится с трудом?

— Потому что ты крайне недоверчивый человек, — говорит она, но при этом вовсю улыбается. — Расскажи об отеле, который ты забронировал.

— Какая изящная смена темы.

Она закатывает глаза, но улыбка становится только шире.

— Рассказывай.

И я рассказываю.

В общей сложности путь от Кале до Парижа занимает почти четыре часа. Мы останавливаемся в крошечной деревушке, а затем в другой — по просьбе Харпер, — прежде чем въехать в Город Света. Я проделывал этот путь несколько раз, но поездка по кольцевой вокруг Парижа, когда вдали видишь сверкающую Эйфелеву башню, — это по-прежнему нечто величественное. Le dame de fer — Железная дама — возвышается над всеми остальными зданиями.

К тому времени, как добираемся до отеля, уже поздно. Моя ассистентка забронировала привычный вариант — роскошный исторический отель, расположенный у Вандомской площади, всего в двух шагах от сада Тюильри. Парковщик забирает джип.

Одно это делает отель в разы привлекательнее любого другого места в городе. Я не собираюсь