Один неверный шаг - Оливия Хейл

Я смотрю на подол, застывший на середине бедра.

— Хм-м. Пожалуй, стоит быть осторожнее и не наклоняться.

— Уж постарайся, — говорит он, но в глазах полыхает огонь, а в уголках губ прячется намек на улыбку. — Буду готов через пять минут. Не вздумай наклоняться, иначе мы отсюда вообще не выйдем.

Я широко открываю глаза.

— О? И что же случится?

Нейт усмехается и дергает полотенце на талии. Сбрасывает его. Ухмылка тут же исчезает с моего лица. Он всегда ведет себя естественно, стоя передо мной голышом. Ни капли не смутился даже тогда, когда застукала его за мастурбацией в душе.

Да и с чего бы смущаться?

Взгляд задерживается на его плоском животе, намеке на «линию Аполлона», волосах на груди. И на члене — внушительном, даже когда не находится в состоянии эрекции.

— Я бы описал, что случится, — говорит он, потянувшись за боксерами, — но тогда мы опоздаем.

Я тяжело сглатываю.

— Да. Нам... нельзя этого допускать.

Он надевает их, аккуратно заправляя хозяйство. Достает из шкафа накрахмаленную белую рубашку.

— Было бы непрофессионально, — произносит он, — представлять тебя коллегам, когда лицо все еще потное после оргазма. Или двух.

Я поднимаюсь с дивана.

— Ты ужасно самоуверен.

— Компетентен, — поправляет он. — Вот подходящее слово.

Я прохожу мимо. Нейт обхватывает меня рукой за талию и притягивает к себе. От него пахнет мылом и лосьоном после бритья, и я делаю глубокий вдох.

— Хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он, склонившись ко мне.

— Чувствую себя потрясающе, — шепчу я в ответ.

Он улыбается и снова целует меня. Поцелуй теплый и мятный, и я сминаю безупречный воротничок отглаженной рубашки в кулаке.

— Хорошо, — говорит он. — Тебе понравилось, когда я попадал по точке G?

Я моргаю, глядя на него в упор.

— Что?

Он усмехается и отпускает меня, широко улыбаясь. Надевает запонки с таким видом, будто не произносил только что самую возмутительную вещь на свете.

— Нужно спланировать, что сделаю с тобой позже.

— Весь сегодняшний вечер посвящен твоим мучениям, — заявляю я.

Его улыбка становится еще шире.

— И я предвкушаю их с нетерпением. Но все еще жду твоих отзывов, Харп.

— А что, если у меня нет отзывов?

— У всех они есть, — говорит он. Натягивает отглаженные серые брюки и разворачивает кожаный ремень. Я наблюдаю, как сильные руки застегивают его быстрым, точным движением. — Я хочу заставить тебя кончить сотней разных способов, и хочу, чтобы ты точно говорила, как именно это нужно. Тебе нравятся оргазмы от точки G?

— Думаю, да. Кажется... тот, что ты подарил в гостинице, был моим первым.

Он проводит рукой по щетине на челюсти.

— М-м. Это не должно льстить моему самолюбию, но иначе и быть не может.

Я закатываю глаза и хватаю клатч.

— В этом весь ты, — упрекаю я. Но при этом краснею.

— Разумеется. Скажи, тебе понравилось?

— Кому может не понравиться оргазм?

— Может быть, я просто хочу услышать, как ты это скажешь, — он обувается, и вот мы уже выходим из номера. — Может, мне просто нужны слова одобрения.

Теперь наступает мой черед усмехаться.

— Как бы не так!

Нейт ухмыляется и нажимает кнопку вызова лифта.

— Мне понравилось. И то, как ласкал тебя языком на заднем сиденье машины, тоже. Но по-настоящему мне понравится делать это там, где смогу развести твои бедра по-настоящему широко.

У меня пересыхает во рту, и я оглядываюсь по сторонам в коридоре. Здесь больше никого... насколько я вижу.

— Нейт!

— Что? — спрашивает он, все еще криво ухмыляясь. Прекрасно понимая, что делает.

— Нельзя говорить такие вещи, — шепчу я. Двери лифта открываются, и он жестом приглашает меня войти.

Я прохожу в золоченую клетку.

— И почему же нельзя? — спрашивает он. — Это правда. А ты говорила, что тебе нравится моя честность.

Я закатываю глаза.

— Кто-нибудь может подслушать.

— Да, вполне могут, — говорит он как ни в чем не бывало. — И если подслушают, то услышат мужчину, сгорающего от жажды.

От его слов снова пересыхает во рту. Я смотрю на цифры на индикаторе. Шестой этаж, пятый... почти приехали.

Я подаюсь ближе, приподнимаясь на цыпочки, пока наши губы почти не соприкасаются.

— Хочешь сгорать еще сильнее? — спрашиваю я и выдерживаю паузу в один удар сердца. — Под юбкой на мне нет трусиков.

Ухмылка мгновенно исчезает с его лица.

— Что?

Я отступаю на пару шагов и улыбаюсь.

— Кажется, забыла надеть их. Упс.

— Харпер, — произносит он, но в этот момент двери лифта открываются. Снаружи ждут несколько гостей отеля, и я прохожу мимо них с таким видом, будто совсем не чувствую прохладный ветерок на голых ногах... или между ними.

Нейт молчит во время короткой прогулки до ресторана, где назначена встреча с его деловыми партнерами. Но это не спокойное, уютное молчание. Это тишина мужчины, который из последних сил старается не сорваться.

Столик заказан на имя Коннован, и двое мужчин, с которыми у него встреча, уже на месте — по крайней мере, так говорит хостес. Она проводит нас через полумрак зала, где на каждой поверхности горят свечи. Интерьер в старинном стиле с легким налетом бурлеска, и мне это безумно нравится.

Сегодня я чувствую себя кем-то другим. Кем-то могущественным. Кем-то, кто все контролирует. Кем-то... желанным.

Мы присоединяемся к Тьерри и Яношу в кабинке в глубине ресторана. Тьерри — француз, Янош — венгр, и с обоими легко ладить. Похоже, у них с Нейтом естественное взаимопонимание, и ясно, что они работают вместе уже много лет. Несмотря на то, что Нейт, по своей корпоративной роли, скорее всего, является начальником, беседа течет непринужденно. Благодаря ему я чувствую себя причастной к разговору — без усилий, легко, я для него больше, чем просто симпатичное украшение.

Я заказываю бокал шампанского и тартар из говядины и с интересом слушаю их разговоры о «Контрон». Из этой беседы узнаю больше, чем когда-либо раньше, когда засыпáла Нейта вопросами.

На середине ужина случайно роняю льняную салфетку на пол.

— Упс, — говорю я и отодвигаю стул. Бросаю взгляд на Нейта, сидящего напротив. — Кажется, придется наклониться...

Его стул с резким скрежетом проезжает по плитке, когда он вскакивает.

— Только попробуй, — бормочет он и сам тянется за тканью. Протягивает мне, не сводя потемневшего взгляда.

Я сладко улыбаюсь ему.

— Спасибо, Натаниэль.

Я никогда не зову его Натаниэлем.

Его ноздри раздуваются.

— Пожалуйста, Харпер.

Тьерри и Янош никак не комментируют странный обмен репликами. Напротив, они принимают это как должное, переводя разговор на мою работу.

Тихий звон столовых приборов о тарелки. Еда быстро исчезает. И под столом, накрытым льняной скатертью,