Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

же собственная фигура, вырисовывающаяся силуэтом на ярком свету и неоднократно повторенная во всех направлениях. Землю и стены сотряс глухой рев, зеркала задрожали. Доносившиеся снаружи звуки, производимые мертвецами, становились все громче и громче, и через якорь, который связывал нас с Азаром, я чувствовала, как он ослаб.

Заслонившись рукой, я подошла к ларцу. Тот был сделан из гладкого белого мрамора, как и сама крипта, лишь наверху вырезаны какие-то концентрические круги. Письмена или что-то подобное, только древнее. Я провела по ним рукой. В камне был высечен разделенный пополам круг, упрощенная версия знака Атроксуса – явно более поздняя, потому что отсутствующий фрагмент вырезали поверх старых, более тонких линий.

Его определенно следовало заполнить. Должен быть какой-то ключ…

Движение, которое я уловила краем глаза, испугало меня. Я подняла взгляд и отпрыгнула назад.

По другую сторону от ларца стояло мое отражение. Мое и… не мое. Большие пустые глаза сияли. Веснушки испускали белые лучи, как будто через дырочки в бумаге просвечивало полуденное небо. Ни во что одета эта женщина, ни детали ее тела было не разобрать, поскольку из дыры в груди, пульсируя, било сияние – такое яркое, что больно смотреть.

Я отступила назад, а мой двойник – нет. Женщина приблизилась ко мне и протянула над ларцом руку ладонью вверх.

Она звала меня.

Но я не шевельнулась.

Звук сражения за стенами стал громче. Страх Азара – я знала, что он боится не за себя, а за меня, – бился у меня в груди все быстрее.

Я попробовала подойти на шаг ближе.

Женщина-отражение улыбнулась, и с губ ее полился свет.

В ту секунду, как я сделала шаг, она одной рукой схватила меня за запястье и дернула к себе, а вторую опустила мне прямо в грудь.

Мой собственный крик наполнил мне уши в том мире, где я находилась, – кажется, за тысячи миль отсюда.

Внутри меня взорвалась боль; в животе и груди полыхнул огонь, разлился по жилам. Но я не могла пошевелиться. Не могла отпрянуть. Перед глазами замелькали воспоминания.

Нет – не просто воспоминания. Грехи.

Локоть, касающийся моего локтя у меня в спальне.

Тело, ударяющееся о землю во дворе Цитадели.

Похотливые губы у меня на горле.

Молящая рука Чандры в ее предсмертные мгновения.

Бесчисленное количество глотков крови, наполненных бесконечным количеством постыдного удовольствия.

Тысячи ожогов и тысячи молитв, оставшихся без ответа.

И что-то еще – нечто теряющееся в облаках памяти, далекое воспоминание, которое вонзилось мне внутрь, как нож.

Женщина-отражение внезапно отпустила меня.

Горло болело от крика. Колени подкашивались. Я чуть не рухнула на пол, привалившись к мраморному ларцу. Потрогав грудь, убедилась, что я цела и не ранена, невзирая на боль. Но женщина-двойник нахмурилась, глядя на свою руку, которую она только что из меня вытащила. Рука была покрыта черной грязью, заглушившей сияние лучезарной фигуры.

В глубине мозга ко мне взывал далекий голос Азара, который я слышала каким-то краешком сознания. Его магия стучалась в двери, ведущие к этим стенам, где я пыталась удержаться: «Что случилось? Где ты?»

Женщина-отражение печально покачала головой. Хотя губы ее не двигались, отчетливо прозвучало слово: «Порочна».

Что ж, ясно и категорично. Мою душу взвесили и сочли недостойной.

Но это ведь все происходит не на самом деле. Это санктум Ума, он разбирает мой ум на части, чтобы использовать его против меня.

Это не по-настоящему. Не по-настоящему!

Но когда женщина-двойник вновь направила на меня пустой взгляд и, сверкая глазами, бросилась на меня, все показалось очень даже реальным.

Может быть, Атроксус поставил здесь другую разновидность стражей, не таких, что надзирали за реликвией санктума Дыхания. А может, эта женщина и была тем самым ключом. Может, магия Атроксуса и магия санктума, сплетясь, создали такую пугающую химеру.

Это не имело значения.

Я ударилась спиной о землю. Женщина-отражение прыгнула на меня, и я едва успела остановить ее, чтобы она не вцепилась мне в лицо. Она была осязаемой, но лишь едва-едва. Я взмахнула мечом, однако она с легкостью выбила его из моих рук, и он полетел по полу. От полыхнувшего внутри ее света кожа у меня на руках, щеках, кончике носа пошла пузырями. В дыре на груди двойника зажглось пламя.

Наверняка ключ был там, внутри. Я даже не сомневалась. Я чувствовала его, этот узел солнечной силы – вот же он, только развяжи. Нужно лишь потянуть в стороны, как ленты банта на коробке с подарком.

Когда-то это было для меня так мучительно легко.

Но сейчас я даже не могла нащупать и ухватить эту магию. В поисках человеческого, в поисках солнца, я опустилась вниз, до самого сердца, но находила повсюду только черную грязь. «Порочна, порочна, порочна».

Женщина-двойник прижала ладони к моему лицу. Ее свет вспыхнул и поджег меня.

Собственный крик разорвал меня надвое.

«Илие!»

То ли я мысленно услышала голос Азара, то ли он и впрямь раздался у меня в ушах. Я знала лишь, что он полон отчаяния, и изо всех сил хотела ему ответить.

Женщина-отражение задумчиво нахмурилась. Она просунула руку мне в голову и выдернула оттуда еще один грех.

Воспоминание о теле Азара под мокрой одеждой. Его пальцы на сломанных воротах Мортрина, изящные и ловкие. Рельефные мышцы его рук. Изгиб его нижней губы. Запах его кожи, его крови. Звук его голоса: «Позволь мне осквернить тебя, Пьющая зарю».

И то, что я чувствовала, когда думала обо всем этом. Голод.

Мне удалось столкнуть с себя женщину-отражение. Я смогла откатиться в сторону, но едва заставила себя подняться на ноги. Все болело. Свет стал ярче; его многократно отражали зеркала. Я никак не могла найти дверь. А была ли дверь вообще? Или я находилась здесь всегда?

Мои мысленные стены рушились. Сквозь них пыталась пробиться магия Азара.

«Илие, у тебя тридцать секунд, чтобы мне ответить!»

Но и за ту магию я тоже схватиться не могла. Была не в силах разобраться даже в собственных мыслях. Каждый вдох шел на то, чтобы уклониться от женщины-отражения. Но она двигалась вместе со мной – предугадывала каждый мой шаг раньше, чем я его делала. Я продолжала тянуться за солнцем, но оно все время от меня ускользало. Ожог проступал за ожогом.

Я снова оказалась в Лунном дворце: лежала на полу в ожидании смерти, пока мой бог молчал.

Женщина-двойник прижала меня к зеркальной стене, и поверхность зеркала жгла мне спину. Ее лоб сочувственно нахмурился.

«Надо было тебе там и умереть», – сказала она.

Я порывисто всхлипнула.

Она была абсолютно права.