Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Кто-то схватил меня за шиворот и потащил наверх – как раз в тот момент, когда Офелия ринулась вперед.

Глава двадцать пятая

Луче выволокла нас на открытый воздух. Мы с Азаром бесформенной кучей повалились на костяной берег.

Мир со всех сторон набросился на меня: я необычайно отчетливо чувствовала свет, звуки, ароматы. Я с такой силой кашляла, отхаркивая зловонную кровь, заполонившую легкие, что в груди начало саднить. Сейчас кровь эта казалась гуще, словно была подпорчена содержащимися в ней воспоминаниями. Меня буравили глаза Офелии.

Она была здесь. И направлялась к нам. Надо было уходить.

Но я все же подняла голову, всмотрелась в лицо Азара, прижала ладонь к его груди, просто чтобы убедиться, что он реален. Завитки волос прилипли ко лбу. В канавки шрамов затекла красная жидкость. Левый глаз ярко сиял, внутри его бились штормовые тучи. Они чуть поутихли, когда его рука прижалась к моей щеке – тоже с целью удостовериться, что я настоящая.

Моя рука скользнула поверх руки Азара, ощупывая тонкие кости и рельефные мышцы. Подняв его руку, я рассмотрела кисть. Печать, глаз смерти, смотрела на меня, и из нее в ритме его учащающегося сердцебиения толчками вылетал дым.

– Вот дерьмо… – прошептала я.

А что еще было сказать?

На скуле у Азара дернулась мышца: видимо, это означало, что он со мной согласен.

Но затем он поднял взгляд на высившийся впереди храм и произнес:

– Времени нет.

Азар встал, прижав руку к ребрам, где на рубашке расцвело черное пятно. От запаха этого пятна у меня скрутило желудок: как же я была голодна.

– Чандра жива? – спросил он.

У меня перед глазами появилась ее тянущаяся ко мне рука. «Не бросай меня, Мише».

Я покачала головой и мысленно поблагодарила его за то, что удовлетворился таким ответом.

Когда я попыталась встать, меня пронзила внезапная боль. Я посмотрела вниз и увидела, что нога моя согнута под каким-то не совсем правильным углом.

У Азара окаменело лицо.

– Все в порядке, – бодро заверила я его. – Я справлюсь. Нам надо идти.

Офелия могла очутиться здесь в любой момент. Призраки надвигались неутомимо. Волновались пожиратели душ.

Но Азар посмотрел на меня одним из своих особенных взглядов – тем, который я терпеть не могла, потому что он прореза́л меня насквозь.

– Ты такого не заслуживаешь.

Он сказал это так искренне, так тихо, что напомнил мне маленького мальчика, сжимающего в объятиях мертвую собаку. Может быть, часть этого мальчика все время жила у него внутри. Ребенка, который по-прежнему верил в справедливость и все еще думал, что каждый получает по заслугам и что я и впрямь чего-то такого «заслуживаю».

Я не могла с этим согласиться. Не сейчас.

Поэтому я лишь покачала головой, и мы не мешкая поплелись к храму, насколько позволяли наши жалкие искалеченные тела.

– Мы почти пришли, – промолвила я. – Боги, какой же у Аларуса оригинальный архитектурный вкус!

Я всегда много болтала, когда нервничала. Ничего не могла с этим поделать, да и звук собственного голоса был предпочтительнее, чем тихое бормотание мертвецов, становившееся все громче.

– Такая склонность к драматизации! Не могу не восхититься. Он никогда не упускал возможности…

Тут мы шагнули через порог, и слова замерли у меня в глотке. Снаружи разрушений видно не было, но внутри храм начал осыпаться: крыша в этом месте частично провалилась, и обломки камней завалили половину двойных дверей. Когда мы вошли, здание застонало, словно бы жалуясь на свое прискорбное состояние.

Мы пробрались внутрь, во чрево храма.

Ближняя часть большого открытого зала еще стояла. Высокие потолки поддерживались похожими на ребра стропилами. Но вся дальняя часть превратилась в кучу булыжников. Прямо сквозь нее текли реки, поднимались винтовые лестницы и перекидывались арочные мосты. С потолка оторвались несколько осколков разбитого стекла и упали в кровавый пруд, сыграв мимолетную мелодию.

В центре, над всеми этими извилистыми алыми речками, возвышалось на островке небольшое мраморное здание. Хотя, пожалуй, слово «здание» было для него слишком помпезным. Постройка напомнила мне склеп на кладбище или исповедальню в монастыре: простой каменный ящик, в котором оставляли мертвых, или грехи, или то и другое.

Ни мне, ни Азару не было нужды вслух сообщать друг другу, что мы это почувствовали. К постройке, вибрируя безмолвным гулом силы, тянулся ветер. Там наверняка должен быть алтарь, а значит, и реликвия.

Тени кружащих над нами пожирателей душ вихрились на полу. Волосы на затылке вставали дыбом. Я чувствовала, как вокруг храма постепенно собираются бесчисленные толпы призраков, наверняка уже четко понимающих: здесь жизнь.

Что еще хуже, я чувствовала присутствие этой женщины, Офелии.

До алтаря оставалось каких-то пятьдесят шагов, по хорошо просматриваемому пространству, но все равно казалось, что это ловушка.

Кровь Азара капала на пол в учащающемся, как и мое сердцебиение, ритме.

– Давай не будем медлить, – выговорил он.

Склеп был сплошной, не считая единственной кованой двери. На ней не только отсутствовала ручка, но даже петель не было заметно. Однако, когда Азар протянул к двери руку, она распахнулась: раскрылась широко, как разинутые челюсти.

В открывшийся проход ударила полоса света.

Азар прошипел ругательство и отпрыгнул от луча в сторону, утащив меня за собой. Я ощутила резкий запах паленой плоти. Мы вжались в стену справа от входа. Правая рука Азара, которой он плотно прижимал меня к камню, дымилась. Тело, там, где к нему прикасался свет, стало пурпурно-черным.

Свет из двери оказался настолько ярким, что резанул белой полосой по всей тропе, через кровавые реки и вверх по стене.

Ловушка Атроксуса.

Стонала земля, колыхалась красная жидкость – все Нисхождение словно бы негодовало и жаловалось.

Они надвигались. Офелия. Призраки. Пожиратели душ. Тысячи клинков, направленные нам в сердце.

«Спеши, спеши», – прошептал ветер.

Азар таращился на открытую дверь, свет из которой так слепил, что видно было лишь режущий глаз белый квадрат. Азар едва мог на него даже смотреть, и я по запаху чувствовала, что просто оттого, что он находился рядом, ему разъедало кожу.

– Ты можешь управлять светом отсюда? – спросил он.

Я прижала ладонь к камню. Под толстым слоем мрамора пульсировала сила Атроксуса – раньше она придавала мне энергии, а теперь обжигала, диссонируя, как плохо натянутая струна. Но все же до нее было далеко. Ее отделяла очень толстая стена, без сомнения усиленная способами, далеко превосходящими физические. Моя магия в таком слабом состоянии, как сейчас, не могла сквозь нее пробиться.

Я покачала головой, и Азар скрипнул зубами.