Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

— Алия! — повторил он с нажимом, пальцы на моём подбородке усилили хватку. — Говори.

И я не сдержалась. В конце концов, сам попросил.

— Твоя мать пичкала меня противозачаточными. С самого первого дня, как я вышла за тебя, — призналась. — Сообщила об этом, когда за ворота выставляла, в качестве последней милости.

От одного воспоминания на душе вновь гадко становилось. Что я такого сделала, что эта женщина так меня возненавидела? Я до сих пор не понимала. И просто благодарила небо, что оно смилостивилось надо мной и позволило родиться моему прекрасному мальчику. И не просто родиться, а вдали от этой страшной женщины. Именно поэтому, помолчав, я всё-таки добавила:

— Поэтому я и не вернулась, чтобы сообщить о беременности. И поэтому я не желаю жить под одной крышей с ней. И не желаю, чтобы с ней жил Фархат. И поэтому ещё раз прошу. Отпусти нас, Нияз. Я клянусь, что никуда больше не уйду, не стану отбирать у тебя Фархата. Просто мы будем жить в другом доме. Можно даже в квартире. Мне всё равно. Но отпусти. Я тебя очень прошу. Нияз?..

Сама не знала, на что рассчитывала, выдавая ему всё это. Зачем вскрывала правду, которую сама же давно похоронила, выбрав молчание взамен признания о беременности. Наверное, просто устала. И понадеялась, что хотя бы теперь Нияз, наконец, услышит меня, поймёт и уступит.

Как всегда, зря.

Не уступил. Но разозлился. И сильно. Пальцы на моей талии с хрустом сжались в кулак, а в глазах настоящая бездна разверзлась. Правда ответил он довольно спокойно для того, кто едва держал себя в руках, чтобы не начать крушить всё в диаметре десятка метров.

— Матери нет дома. Она с сестрой уехала договариваться по поводу свадьбы Фазийи. Это в другом городе. Вернётся не скоро. И не в наш дом. Его порог вообще больше никто не переступит без твоего на то согласия. За это можешь не беспокоиться. Никто, Алия. Только ты, я, наши дети и те, кого мы сами пригласим.

Удерживающая мой подбородок рука ослабила хватку, скользнула выше, мягко провела по щеке. И было в этом жесте столько нежности, что я невольно замерла, впитывая в себя эту нехитрую ласку.

Признаться честно, мне не хватало этого. Его заботы, поддержки и мягкости. Несмотря на жёсткий характер, со мной мой супруг был всегда очень нежен. Поэтому было так больно от его последующей холодности. Я не привыкла к ней. Я не умела противостоять такому Ниязу. Точно так же, как сейчас было непривычным опять принимать эту его нежность. Но в груди против воли зарождалась надежда. Расправляла свои призрачные крылья, осторожно встряхивая ими. Словно и сама не верила, что такое возможно. Конечно, это не значило, что я тут же с радостью соглашусь на все его условия, в том числе на то, что мы снова будем настоящей семьёй, но сам факт того, что он готов пойти на такой шаг, чтобы отдалить от себя родную мать… это подкупало. Хотя до конца так и не верилось.

— Не вернётся? — переспросила недоверчиво.

— Не вернётся. Будет жить в другом доме. А если и придёт, то только с твоего на то согласия. Тебя больше никто и никогда не обидит. Ни единого плохого слова не скажет. Ни единого косого взгляда не допустит. Я тебе клянусь, любимая.

Как закрепление слов губ коснулся продолжительный поцелуй. А я пребывала в таком потрясении, что и не подумала сопротивляться.

Это какое-то безумие. Не по-настоящему. Не со мной. Он ведь ещё вчера проклинал меня, а сегодня вдруг такие перемены. Голова кругом шла.

— Нияз… подожди, — надавила на его плечи, отодвигая от себя. — Подожди, — повторила. — Всё это слишком быстро и неожиданно. Мне надо… надо подумать.

Я встряхнула головой, заставляя разум отогнать розовую дымку, что заполнила его вместе с его обещаниями. Сейчас мне как никогда стоило мыслить здраво и трезво, думая не о текущем моменте, а о будущем. О том, что будет, если я вдруг приму его предложение. Он ведь не просто клялся, он ставил меня перед выбором. Если его одностороннее заявление можно таковым назвать. Последующая усмешка только утвердила меня в своих подозрениях.

— Хорошо, любимая, как скажешь, — сказал Нияз. — Думай. Столько, сколько нужно. Уверен, Турсун с удовольствием присмотрит всё это время за нашим сыном. Так что я тебя не тороплю. Думай.

И пока я переваривала его очередную наглость, пытаясь найтись с достойным ответом, сдерживая порыв рукоприкладства, вновь чмокнул меня в губы и, насвистывая, направился на выход из домика.

— Нияз Караев! — выдохнула потрясённо ему вслед. — Ты… Да ты!..

Я так и не нашлась со словами. Зато под руку попалась шумовка. Я её приготовила ещё когда бульон ставила, чтобы пенку снимать. В итоге не пригодилась, но сейчас это было как никогда кстати. Запустила её вслед оборзевшему супругу с гневным криком.

Да как только язык повернулся такое выдать!

Шайтан сутулый!

Который не только словесно изворотливый, но и физически ловкий. Увернулся со смехом в самый последний момент, выбежав за дверь, громко хлопнув той в спешке. Шумовка с глухим стуком упала возле порога, оставшись одиноко лежать на полу. А я смотреть на неё.

Аллах, дай мне терпения не придушить этого наглеца! Я уже едва держусь!

Подумать он дозволяет, видите ли. Столько, сколько мне захочется. Пока мой сын где-то там, без меня.

Как додумался только? И что хуже, он ведь так и поступит. Реально буду сидеть в этом доме, пока не соглашусь на все его условия.

А-аа! Бесит!

Как же он меня бесит!

Будь проклят тот день, когда мы встретились с ним впервые! Когда он подошёл и заявил: “Ты будешь моей женой”.

Вот не зря я его послала тогда! Ох не зря! Стоило сразу тогда бежать от него в другой город, а не вестись на наглые ухаживания. А теперь… Вот что мне теперь делать? Он же не отстанет. А если я реально забеременею?

Аллах, как я так умудрилась-то? Опять!

Зря я призналась в кознях его матери. Ой, зря. Надо было наоборот, к ней идти жаловаться. Она бы быстренько всё исправила. И избавила меня от совместной жизни с её мерзавцем-сыном.

Эх, умная мысля, что приходит опосля…

Но ничего, ничего, я обязательно придумаю способ избавиться от наглеца. На крайняк, снова вернусь к поведению капризного ребёнка. Рано или поздно муж всё равно не выдержит. Главное, самой выстоять под натиском его желания. Он ведь не просто вернулся